Казалось, дорога перегорожена огромным камнем, но орки как-то прошли сквозь него — их голоса слышались по другую сторону. Они всё так же уходили вперед, глубже и глубже в гору, назад, к башне. Сэма охватило отчаянье. Тело его хозяина уносят с какими-то гнусными целями — а он не может преследовать похитителей! Он нажимал на камень, толкал, кидался на него — тот не поддавался. Потом изнутри опять донеслись голоса атаманов. Он застыл и прислушался, надеясь узнать что-нибудь полезное. Может, Горбат, который, кажется, обретается в Минас-Моргуле, выйдет, и Сэму удастся проскользнуть внутрь.
-.. Нет, не знаю, — сказал голос Горбага. — Донесения обычно доходят быстрее, чем кто-нибудь сможет долететь. Но я этим не интересуюсь. Так безопаснее. Бр — р-р! От этих Назгулов мороз по коже. Они взглядом сдирают с тебя шкуру и бросают одного в темноте — замерзать. Но Он — такой же; они его любимчики, так что ворчать бес толку. Да, скажу тебе, служба внизу не игрушка.
— Тебе бы здесь послужить, вместе с Аракной.
— Мне бы служить там, где нет никого из них. Но сейчас война, а когда она кончится, так, может, нам полегчает.
— Говорят, она идет успешно.
— Они скажут, — проворчал Горбаг. — Увидим. Но так или иначе, если она идет успешно, места-то будет побольше. Что ты скажешь?.. — если мы рискнем, ты и я, удерем да засядем где-нибудь сами по себе с несколькими верными парнями — где-нибудь, где много добычи и нет больших начальников?
— Ах!.. — вздохнул Шаграт. — Как в доброе старое время!
— Да, — сказал Горбат. — Но не надейся на это. Мне неспокойно. Как я говорил, Большие Начальники… — он перешел на шепот, — ай, даже Наивысший, могут ошибаться. Почти проскользнуло, сказал ты. Я же скажу — что-то проскользнуло. А мы должны следить. Вечно мы исправляем чужие ошибки; а где благодарность? Но не забудь: враги любят нас не больше, чем Его, и ежели Его одолеют, то и мы пропали… Слушай: когда тебе приказали выступить?
— Около часа назад, как раз перед там, как вы нас встретили. Пришла весть: «Назгул обеспокоен. Ждите шпионов. Удвойте бдительность. Патруль на Лестницы». Я тут же выступил.
— Плохо дело, — пробурчал Горбаг. — Слушай: наши Безмолвные Стражи забеспокоились более двух дней назад, это я знаю. Но мне не велели выступать и не послали известия в Лугбурз — из-за Великого Сигнала, потому что Предводитель Назгулов отправился на войну и всё такое. И потом, они довольно долго не могли заставить Лугбурз обратить на это внимание — так мне говорили.
— Глаз был занят где-то еще, полагаю, — сказал Шаграт. — Говорят, на западе творятся большие дела.
— Еще бы, — хмыкнул Горбат. — А в это время враги поднимаются по Лестницам. А где был ты? Ты-то ведь, кажется, должен караулить, не так ли, есть приказ или нет? Ты-то здесь зачем?
— Довольно! Не учи меня служить! Мы в свое время были настороже. И знали, что нас ждут веселые дела.
— Веселей некуда!
— Ты прав, некуда: огни, крики и всё в этом духе. Но на пути была Аракна. Мои парни видели ее и ее выползка.
— Выползка?.. Это еще что?
— Ты его должен был видеть: маленький, черный, тощий. Вроде паука, а может — как заморенная лягушка. Он уже бывал здесь. Сначала — давным-давно — вышел из Лугбурза, и нам было приказано пропустить его. С тех пор он раз или два поднимался по Лестницам, но мы его не трогали: он, кажется, снюхался с Ее Милостью. Думаю, он невкусен: ей-то наплевать на приказы Сверху. Но хорошо же ты охраняешь долину — он был здесь за день до этой заварухи. Мы видели его вчера в сумерки. Так или иначе, мои ребята доложили, что Ее Милость собирается повеселиться, и мне этого казалось вполне достаточно — пока не пришла весть. Я думал, выползок принес ей игрушку или вы прислали в подарок пленника. Я не вмешиваюсь, когда она играет. Мимо Аракны ничто не проскользнет, если она на охоте.
— Ничто! У тебя что, глаз нет? Говорю тебе: я беспокоюсь. Кто бы ни шел по Лестницам — он прошел. Он разрубил ее сеть и ловко выбрался из норы. Есть о чем подумать!
— Так ведь она его в конце концов поймала, разве нет?
— Поймала его? Поймала кого? Этого недомерка? Но если бы он был один, она давно уволокла бы его в берлогу, и он бы был сейчас там. А ежели он надобен Лугбурзу — тебе пришлось бы лезть и доставать его. Приятная работка… Но он был не один.
Сэм стал слушать внимательней, даже прижал к камню ухо.
— Кто разрезал веревки, которыми она его обмотала, Шаграт? Тот же, кто разрубил сеть. Неужто ты этого не понял? И кто вонзил в Ее Милость булавку? Тот же самый, мыслю я. А где он? Где он, Шаграт?
Шаграт не ответил.
— Повари-ка своим котелком, если он у тебя есть. Смеяться тут не над чем. Никто — никто! — никогда не вонзал в Аракну булавок, как тебе известно. Печалиться не о чем, но подумай: тут поблизости кто-то поопасней всех треклятых мятежников, какие появлялись со времен Великой Осады. Кто-то прошел.
— И кто же это?
