— По всем признакам, атаман Шаграт, я скажу, что это большой воин, скорее всего — эльф, с эльфийским клинком, а может, и с топором; он ускользнул и от тебя, и тебе его никогда не поймать. Очень весело! — Горбат сплюнул.
Сэм мрачно улыбнулся на это описание себя.
— Да ладно, у тебя все — мрак. Толкуй знаки, как хочешь, но их наверняка можно объяснить и по-другому. Как бы там ни было, у меня всюду стражи, и я не собираюсь заниматься всем сразу. Вот взгляну, кого мы поймали, — тогда и буду думать о другом.
— Кажется мне, ты не найдешь в этом малыше ничего интересного, — заметил Горбат. — Он, скорее всего, не имеет ничего общего с истинной опасностью. Большой воин с острым мечом, кажется, ценил его не так уж высоко — и оставил лежать: обычная эльфийская уловка.
— Посмотрим! Идем! Мы и так заболтались. Идем взглянем на пленника.
— Что ты собираешься с ним делать? Не забудь, первым увидел его я. Если намечается веселье — бери и нас с ребятами в долю.
— Тише, тише, — заворчал Шаграт. — У меня приказ. Он не для нашего с тобой пуза. Любой лазутчик, пойманный стражей, должен содержаться в башне. Пленника надо ободрать. Полное описание — одежда, оружие, письма, кольца и остальное, что найдется, — послать в Лугбурз, и только в Лугбурз. А пленника сохранять целым и невредимым, под страхом смерти для любого стражника, пока Он не пришлет за ним или не придет Сам. Всё это достаточно ясно, и так я и собираюсь поступить.
— Ободрать, а? — хмыкнул Горбат. — Что: зубы, ногти, волосы и всё прочее?
— Ничего подобного. Говорят тебе: он для Лугбурза. Он нужен целым и невредимым.
— Это уже труднее, — хохотнул Горбаг. — Он же не больше, чем труп. Что Лугбурзу делать с этой дрянью? Ему одна дорога — в котел.
— Идиот, — издевательски ласково сказал Шаграт. — Рассуждать ты горазд, а вот что все знают — не знаешь. Ты сам отправишься в котел или к Аракне, если не поостережешься. Труп!.. Это всё, что ты знаешь о Ее Милости? Если она обматывает веревками — она сыта. Она не ест мертвечины, да и крови холодной не пьет. Этот парень не умер!
Сэм вцепился в камень; всё плыло перед его глазами. Казалось, весь темный мир перевернулся вверх дном. Он почти лишился чувств — так велик был удар; но, даже борясь с собой, слышал в глубине души голос: «Ты осел, он не умер, и сердце твое чуяло это. Не доверяй своей башке, Сэммиус, она не лучшее, что у тебя есть. Твоя беда в том, что ты никогда по-настоящему не надеялся. Что ж теперь делать?» Сейчас — ничего, только прижаться головой к недвижному камню и слушать, слушать омерзительные орочьи голоса.
— Гарн! — рыкнул Шаграт. — У нее ведь не один яд. Когда она охотится, то клюет их в шею, и они делаются мягкими, как рыба без костей, и тогда она с ними играет. Помнишь старого Уфхака? Мы потеряли его несколько дней тому. А потом нашли; он висел в углу, но был в себе и ругался. Как мы смеялись! Она, наверное, забыла о нем, но мы его не тронули: не хотелось с ней связываться. Нар — этот гаденыш очнется через пару часов; и будет здоровехонек, может, только голова немного поболит. Будет, если Лугбурз оставит его в покое. Ну и, конечно, он не будет знать, где он и что с ним случилось.
— И что с ним случится, — засмеялся Горбаг. — Во всяком случае, мы ему кое-что расскажем, если уж остальное запрещено. Не думаю, чтоб он когда-нибудь бывал в нашем чудном Лугбурзе, так что ему будет интересно узнать, что его ждет. Дело становится забавней, чем я считал. Пошли!
— Тут не до веселья, говорят тебе, — возразил Шаграт. — Он должен быть цел, не то мы сами станем трупами.
— Прекрасно!.. Но будь я на твоем месте, я все-таки поймал бы того, что потерялся, прежде чем посылать в Лугбурз донесение. Мало приятного сознаваться, что ты поймал котенка и упустил кота.
Голоса стали удаляться. Сэм слышал звук уходящих шагов. Он оправился от потрясения, и теперь дикая ярость владела им.
— Все я сделал не так! — вскричал он. — Я ж знал, что так будет! Теперь вот они схватили его, гады окаянные! Никогда не бросай хозяина, никогда, никогда, никогда: это было моей правдой. Я нес это в сердце. Нет мне прощенья!.. Теперь я должен вернуться к нему. Несмотря ни на что, ни на что!
Он снова вытащил меч и принялся колотить по камню эфесом, но слышал лишь тупой звук. Меч, однако, сиял сейчас так ярко, что он стал кое — что видеть в его свете. К своему удивлению, он заметил, что огромный камень очень похож на тяжелую дверь, чуть выше двух его ростов. Между верхним ее краем и низкой аркой прохода зияла черная пустота. Скорее всего, это была всего лишь преграда для Аракны, замыкающаяся изнутри на засов или щеколду. Сэм собрал все силы, подпрыгнул, ухватился за верхний край, вскарабкался и спрыгнул — и тут же помчался, как сумасшедший, с мерцающим мечом в руках — за угол и вверх извилистым проходом.
Весть, что хозяин его всё еще жив, подняла его на последнее усилие, превыше мук и усталости. Он ничего не видел впереди — новый проход то и дело поворачивал; но ему казалось, что он вот-вот нагонит орков: голоса их снова приблизились. Теперь они звучали совсем рядом.
