Пригороды были богаты: пашни и фруктовые сады, хутора и усадьбы с житницами, загонами и хлевами для скота; множество ручьев струилось к Андуину. Однако пастухов и землепашцев здесь жило немного: большая часть гондорцев жила либо в семи кругах Города, либо в Лоссарнахе, в долинах предгорий, либо дальше, на юге, в дивном Лебеннине с его пятью быстрыми реками. Они считались гондорцами, однако были среди них коренастые, приземистые люди, чьи предки обитали в тени холмов еще в Темные Годы, — до прихода Королей. Но дальше, в великом Златозаре, жил в Дол-Амросе — Лебяжьем Замке — принц Имрахиль, и его народ был высокой крови: рослые, гордые воины с глазами цвета хмурого моря.
Гэндальф проскакал немного — и свет дня разгорелся в небе; тогда Пин сел и огляделся. Слева лежало море мглы, поднимаясь к черным теням Востока, а справа возносили головы высокие горы — протянувшись с запада, они обрывались внезапно и круто, будто во дни сотворения земли Река прорубила в их цепи широкую долину, которой суждено было стать местом споров и битв. И там, где кончались Белые Горы, он увидел, как и обещал Гэндальф, темное тело горы Миндоллуин, глубокие пурпурные тени ее долин и освещенное восходящим днем лицо. А на ее отброшенном в сторону отроге стоял Город-Страж с семью каменными стенами, такими мощными и древними, что они казались не рукотворными, а высеченными из костей земли.
Как раз, когда Пин в изумлении глядел на них, стены из неясно-серых стали белыми, слабо алея в заре; и вдруг солнце, выбравшись из-за восточной тьмы, послало вперед сноп лучей, что ударили в лицо Города. И тут Пин громко вскрикнул, ибо Башня Эктелиона, стоящая за вершинными стенами, засверкала на фоне неба, мерцая, как игла из жемчуга и серебра, длинная, прекрасная и острая, и шпиль ее искрился, точно хрустальный, а белые стяги изламывались и реяли над зубцами в утреннем ветре, и издалека слышался чистый зов серебряных труб.
Гэндальф и Перегрин подъехали к Главным Воротам, и железные створки раскатились перед ними.
— Мифрандир!.. Мифрандир!.. — кричали люди. — Значит, буря и правда близка!
— Она над вами, — молвил Гэндальф. — Я прискакал на ее крыльях. Пропустите меня! Я должен увидеться с вашим Правителем Дэнэтором, покуда правление его длится. Что бы ни случилось, тот Гондор, что вы знаете, умрет. Пропустите!..
Люди раздались перед властной силой голоса мага и больше не расспрашивали его, хоть и не сводили глаз с хоббита, что сидел перед ним, и с коня, что нес его. Потому что горожане мало пользовались лошадьми и редко видели их на улицах — кроме тех, на которых скакали посланцы их правителя.
— Это, верно, один из великих коней князя Роханда… — шептались в толпе. — Может, и роандийцы скоро придут на подмогу…
А Ночиветр гордо шел вверх по долгой извилистой дороге. Минас-Тириф стоял на семи террасах, каждая врыта в холм и окружена стеной, а в каждой стене были ворота. Однако ворота не шли одни за другими: Главные Ворота в Городской Стене смотрели на восток, следующие — на юг, третьи — на север… и так все время, и дорога, идущая вверх, к Цитадели, извилисто обегала холм. И каждый раз, когда она пересекала линию Главных Ворот, она проходила сквозь сводчатый коридор, пронизывающий громадную скальную стену, которая надвое делила все круги Города, кроме первого. Высокий каменный бастион — дело искусных рук древних зодчих — начинался в широком дворе за Воротами; край его, острый, как киль корабля, был обращен к востоку. Он поднимался на высоту верхнего круга, и там его венчали зубцы; так что воины, как моряки на горном корабле, могли смотреть с его края прямо вниз — на Ворота в семи сотнях футов перед собой. Вход в Цитадель тоже смотрел на восток, но был вырублен в самом сердце скалы; оттуда длинный, освещенный светильниками подъем вел к седьмым воротам. Так люди добирались, наконец, до Верхнего Двора и Площади Струй у подножия Белой Башни — высокой и стройной, пятидесяти саженей от основания до шпиля, где, в сотнях футов над равниной, реял стяг Наместников Гондора.
Это была истинно неприступная крепость, и ее было не взять вражеским полчищам, пока в ней оставался хоть кто-то в силах держать оружие — если только враг не зайдет сзади и не взберется по отлогому склону горы Миндоллуин, попав таким образом, на узкий уступ, что соединял Охранный Холм с телом горы. Но этот уступ, шедший на уровне пятой стены, перегораживали огромные валы, доходящие до обрыва на западной стороне; и там стояли дворцы и усыпальницы Королей прошлого, навек упокоившихся меж крепостью и горой.
