– Саруман — волшебник. К этому трудно что–либо добавить. Откуда волшебники взялись и кто они такие — мне неизвестно. Они появились вскоре после прибытия Больших Кораблей из–за Моря, но Корабли их привезли или они пришли своим путем — как знать? Кажется, Саруман был среди них не последним. Спустя некоторое время — а по вашим понятиям, это случилось очень, очень давно — он бросил странствовать, перестал вмешиваться в дела людей и эльфов и поселился в Ангреносте, или Исенгарде, как называют этот замок роханцы. Поначалу Саруман держался тише воды, ниже травы. Но постепенно о нем заговорили. Говорят, он был избран главой Белого Совета, но доброго сделал мало. Может быть, сердце его уже тогда начинало склоняться ко злу? Впрочем, тогда он еще не причинял беспокойства своим соседям. Мне приходилось с ним беседовать. Одно время он частенько захаживал в мой лес. В те дни он был вежлив, всегда испрашивал у меня разрешения (по крайней мере, если мы с ним сталкивались) и всегда с охотой слушал мои речи. Я поведал ему много такого, до чего сам он никогда не докопался бы. Но откровенностью за откровенность он не платил, нет. Не припомню, чтобы он мне о чем–нибудь рассказывал. Шли годы, и он замыкался в себе все больше и больше. У меня и сейчас перед глазами стоит его лицо, хотя я уже много лет его не видел. Не лицо, а окно в каменной стене, изнутри наглухо закрытое ставнями… Но мне кажется, я догадываюсь, что он затеял. Он ищет Власти. На уме у него только и есть что железки, колеса и тому подобное, а все, что растет и дышит, ему безразлично, если, конечно, не может сослужить ему какую–нибудь временную службу. Но теперь ясно, что он к тому же еще и низкий предатель! Он связался с орками — с поганым орочьим племенем! Бррм, гу–ум! Мало того, он сотворил с ними что–то нехорошее, что–то страшное. Исенгардцы похожи скорее на людей, чем на орков. Злые твари, которые явились в Средьземелье во время Великой Тьмы, не переносят солнца, а питомцы Сарумана солнца не боятся — только скрежещут зубами. Хотел бы я знать, что он с ними сделал? Может, это искалеченные им люди? А может, он каким–то образом скрестил орков с людьми? Великое это зло, коли так!
В горле Древоборода глухо зарокотало, словно он проклинал Сарумана каким–то древним, неведомым проклятием, добытым из земных глубин.
– А я–то все дивлюсь — с чего это орки так осмелели и шныряют по моему лесу, когда им вздумается? — продолжал он, немного успокоившись. — Не сразу я догадался, что это проделки Сарумана! Он долго изучал потайные тропы в моем лесу, долго выведывал мои тайны — и вот творит теперь здесь бесчинства со своими головорезами. На опушках торчит множество пней — а ведь недавно это были совсем еще здоровые деревья! А то еще повалят ствол — и оставляют гнить. Обычные орочьи шутки! Но бóльшую часть деревьев распиливают на дрова, а дрова идут в печи Орфанка. Над Исенгардом теперь день и ночь поднимается столб дыма. Будь же он проклят, этот Саруман! Корень и крона! Я дружил со многими из тех деревьев[354], что погибли безвременной смертью от руки его слуг. Пестовал их с желудя, с орешка. Каждое из них шумело на свой, особый лад. Теперь их голосов уже не слышно… На месте поющих рощ остались только пни да колючки. Я молчал, терпел — и упустил время. Теперь все! Хватит!
Древобород внезапно поднялся и тяжело ударил кулаком по столу. Светящиеся чаши подпрыгнули, сдвинулись с места и полыхнули ярким огнем. Глаза энта метали зеленые искры, борода встопорщилась, как огромная метла.
– Я положу этому конец! — прогремел он. — А вы пойдете со мной. Не исключено, что вы мне поможете. Мне, а заодно и своим друзьям — ведь если не обезвредить Сарумана, Рохан и Гондор окажутся меж двух огней. У нас с вами общая дорога — на Исенгард!
– А что, пошли, — сказал Мерри. — Глядишь, и мы пригодимся.
– Ну конечно! — подхватил Пиппин. — Я бы рад был посмотреть, как низложат Белую Руку. Даже если от меня не будет пользы, все равно мне страсть как хотелось бы на это взглянуть! Углука я Саруману ни за что не забуду, уж будьте покойны! И прогулочки нашей по Рохану — тоже!
– Хорошо! Отлично! — одобрил Древобород, постепенно успокаиваясь. — Но я поспешил, а спешить нельзя. Не след мне было так горячиться. Надобно остыть и раскинуть мозгами. Крикнуть «хватит» всегда легче, чем приступить к делу!
Старый энт медленно двинулся к выходу и замер под струями водопада. Не прошло и нескольких минут, как он рассмеялся и, отряхиваясь, возвратился. Падая на землю, брызги вспыхивали красным и зеленым пламенем. Затем великан снова улегся на ложе из трав и надолго замолк.
Спустя некоторое время хоббиты услышали бормотание. Казалось, Древобород считает по пальцам:
