– Сцапала? Кого? Ты про этого кроху, что ли? Ну отмочил! Да если бы он был один, она бы его давно уволокла в свою кладовую. Там бы он и лежал сейчас как миленький. А если бы он потребовался в Лугбурце, тебе пришлось бы его вытаскивать. Приятная работка — ух! Но не один он был, вот что!
Тут Сэм стал слушать внимательнее и прижался ухом к камню.
– Кто перерезал веревку, которой Шелоб его обмотала, а, Шаграт? Тот же, кто перерезал паутину на входе. Непонятно? А кто насадил Ее Высочество на булавку? Я думаю так, что он же! Ну, и где он теперь? А, Шаграт?
Шаграт не отвечал.
– Ну, ну, давай, шевели мозгами! Есть они у тебя или нету? Тут не до шуток! Еще никому — никому! — не удавалось вот так вот пырнуть в животик нашу милашку. Ты это знаешь не хуже меня. А этому удалось! Большого горя тут, конечно, нет, но вообще–то дело дрянь. Где–то неподалеку бродит здоровенный бунтовщик, самый опасный из всех, что появлялись у наших границ со времен Великой Осады, будь они прокляты! Мы кого–то упустили!
– Но кто же он? — простонал Шаграт.
– Судя по всему, командир Шаграт, это могучий богатырь, скорее всего, эльф — по крайности, меч у него эльфийский, а может, и топор есть. Он преспокойно разгуливает по участку, который ты охраняешь, а тебе и горя мало. Действительно, потеха!
Горбаг сплюнул, а Сэм только мрачно усмехнулся, представив себя эльфийским богатырем.
– Ну, брось, ладно, вечно тебе мерещится самое худшее, — умиротворяюще заговорил Шаграт. — Это дело можно и так повернуть, и эдак. Караулы у меня стоят, участок в порядке. Не могу же я думать обо всем сразу! Сначала надо разобраться с тем, которого уже взяли, а потом займемся остальными делами.
– Сдается мне, от этого малявки ты немного узнаешь, — хмыкнул Горбаг. — Может, он и вовсе мелкая сошка. Тому здоровяку с мечом, видать, не очень–то дорог был этот парень, что он оставил его валяться под скалой. Эльфа видно по полету![479]
– Ладно! Там посмотрим! А сейчас пошли! Хватит болтать. Надо посмотреть пленника.
– А что ты с ним будешь делать? Не забудь, что я его первым увидел! Если пойдет забава, мы с ребятами тоже хотим.
– Иди попрыгай, — отмахнулся Шаграт. — У меня приказы. Если их нарушить — ни моей, ни твоей шкуры не хватит, чтобы расплатиться. Каждого чужака, схваченного часовыми, полагается доставить в башню и снять все, что на нем надето. Потом надо составить подробное описание всех его вещей — одежды, оружия, письменных документов, колец, побрякушек и так далее, а опись срочно отправить в Лугбурц, и никуда больше. Особа пленника неприкосновенна, то есть забав никаких. Если с ним что стрясется — всей охране пытка и смерть. Караулить положено, пока Он сам за ним не пришлет или не прибудет лично. Тут все просто. Так я и сделаю.
– Снять все, что на нем, говоришь? А? — допытывался Горбаг. — Зубы там, ногти, волосы?
– Нет! Не пори глупостей. Пленника забирает Лугбурц. Значит, он должен быть доставлен целым и невредимым.
– Задачка не из легких! — Горбаг хохотнул. — Это же обыкновенная падаль. Что за интерес Лугбурцу в таком добре? У них что — своих выгребных ям мало?
– Дурень! — рявкнул Шаграт. — Строит из себя умника, а не знает того, что всем известно! Ты сам скоро угодишь в яму, а то и к Шелоб в брюхо, если будешь и дальше глазами хлопать! Падаль? Мало же ты знаешь про Ее Высочество! Когда она обматывает тебя паутиной, это значит, что она собирается отведать твоего мясца. А мертвечины она не ест и холодной кровью брезгует. Так что твой мозгляк жив–живехонек!
Сэм покачнулся и ухватился за стену, чтобы не упасть. Темнота, окружавшая его, перевернулась с ног на голову. Он был так потрясен, что едва не потерял сознание. Пока он приходил в себя, внутренний голос выговаривал ему: «Эх ты, дурачина! Он жив, тебе же сердце подсказывало, что он жив. Не доверяй своей голове, Сэмуайз, это далеко не лучшее, что у тебя есть! Твоя беда в том, что ты сразу потерял надежду… Но что же теперь делать?»
Делать было нечего. Оставалось только покрепче опереться о надежный камень и снова прислушаться к постылым орочьим голосам.
– То–то же, — продолжал Шаграт. — У Шелоб несколько ядов. Обычно она клюнет тебя в шею, и ты сразу весь обмякнешь, как рыба без костей. Тогда Ее Высочество может делать с тобой все, что хочет. Помнишь старину Уфтака? Раз он сгинул куда–то — и нету. Много дней прошло. И вот однажды видим: болтается он в углу пещеры, подвешенный к потолку, а сам живехонек — и пялится вовсю. Мы чуть животы со смеху не надорвали! Видать, она про него запамятовала. Но мы все равно на всякий случай не стали его трогать: лучше не совать носа в ее дела. Короче, этот маленький паршивец–лазутчик скоро проснется — так, скажем, через несколько часов. Ну потошнит его немного, и будет он в полном порядке, пока Лугбурц им не займется. Не сразу, наверно, дотумкает этот задохлик, куда попал и что с ним приключилось!
