– А главное, что его ожидает! — загоготал Горбаг. — Но мы можем рассказать ему об этом несколько хороших историй, если все остальное запрещено. Не думаю, что ему приходилось бывать в нашем славном Лугбурце, так что пускай послушает, что ему там готовят! Из этого тоже может получиться неплохое развлечение. Как я сразу не подумал!
– Вбей себе в башку: никаких развлечений, — не слушал Шаграт. — Пленник должен быть целехонек. Иначе можешь считать, что мы уже окочурились.
– Заметано! Но я на твоем месте все–таки сначала изловил бы того, большого, который на свободе, а потом уже похвалялся перед Лугбурцем. Котенка ты поймал, да что толку? Кошка–то еще гуляет!
Голоса стали удаляться. Грохот сапог затихал. Сэм наконец пришел в себя от потрясения. Теперь его обуял бешеный гнев.
– Я все перепутал! — заорал он во весь голос. — Я знал, что перепутаю! Теперь Фродо у них! Сволочи проклятые! У меня ведь было правило: не бросай хозяина, никогда, никогда не бросай! Вот и не надо было бросать! А ведь я знал, знал! Только бы хозяин простил меня! Уж теперь–то я должен любой ценой его найти. Как, не знаю, а должен!
Сэм снова выхватил меч и стал колотить рукоятью о камень; тот глухо отзывался на удары — и только. Но меч светился так ярко, что Сэм начал кое–что различать вокруг себя. К своему удивлению, он заметил, что камень вытесан в виде тяжелой двери и дверь эта лишь немногим выше его, Сэмова, роста. Между верхним краем камня и низкой аркой потолка зиял широкий темный зазор. Дверь, очевидно, нужна была только для того, чтобы отгородиться от Шелоб, и запиралась изнутри на засов или щеколду, до которых паучиха, как она ни исхитряйся, дотянуться не могла. Собрав остатки сил, Сэм подпрыгнул, уцепился за верх каменной двери, подтянулся, протиснулся между камнем двери и потолком, спрыгнул и со сверкающим мечом в руке очертя голову помчался по извилистому коридору.
Фродо жив! Это известие придало Сэму такой силы, что он перестал думать об усталости. Впереди ничего не было видно, коридор то и дело поворачивал — и все же Сэму казалось, что он вот–вот догонит тех двоих. Голоса их раздавались совсем рядом.
– Вот что я сделаю, — говорил Шаграт сердито. — Отведу его в нашу верхнюю камеру и запру.
– Зачем? — ворчал Горбаг. — У тебя что, подвальных камер мало?
– Говорю тебе, с него волоска не должно упасть, — растолковывал Шаграт. — Уразумеешь ты или нет? Это же драгоценный пленник, дурья твоя башка! А я не верю ни своим парням, ни тем более твоим, даже тебе не верю — уж больно ты охоч до развлечений. Он отправится, куда я скажу, а если будешь хамить, ты туда хрен попадешь. Накося, выкуси! На самый верх, и баста! Там его никто не достанет.
– Ой ли? — усомнился Сэм. — А как же великий и сильный эльфийский богатырь, который рыщет неподалеку?
С этими словами он обогнул последний угол, но обнаружил, что неправильно оценил расстояние. То ли туннель был так хитро устроен, то ли обострившийся слух обманул его — теперь гадать было поздно.
Горбаг и Шаграт все еще оставались далеко впереди. Теперь, правда, Сэм хорошо видел их черные приземистые силуэты на фоне красноватого зарева. Коридор перестал петлять и полого пошел вниз, не сворачивая. В конце подъема виднелись ворота — двухстворчатые, широко распахнутые. Видимо, они вели в подземелья той самой башни, что одиноким рогом возвышалась над Прорезью. Носилки с добычей уже скрылись в воротах. Горбаг и Шаграт вот–вот должны были последовать за ними.
Сэм слышал, как хриплые голоса затянули песню. Заиграли рога, гулко ударил гонг; поднялся невообразимый гам. Вот уже Горбаг и Шаграт переступили порог…
Сэм орал во всю мочь и размахивал Жалом, но его слабый голос потонул в шуме. На хоббита никто даже не посмотрел.
Ворота с грохотом захлопнулись. Бум–м–м! Железные засовы встали на свое место. Клац! Путь был закрыт. Сэм с разбега ударился о запертую медную дверь, упал — да так и остался лежать без сознания. Вокруг сомкнулась ночь.
Фродо был жив, но в руках Врага!
