— Видите, я же говорила, это след! — обрадовалась Наташа.
Она подняла голову, ойкнула и села на траву. Над ними склонился богатырь, который, опершись рукой о колено, с интересом разглядывал их.
— Великан! Ужасный великан! Спасайся, кто может! — Тигруша стала карабкаться на дерево, но гигант осторожно снял её двумя пальцами и посадил к себе на ладонь.
— Кис-кис! Обожаю кошечек! Иди сюда, кисонька! — пробасил он.
— Сам ты кисонька! Я тигрица! Причем не простая, а разгневанная!
Ласково сопя, богатырь протянул огромный корявый мизинец, толстый, как бревно и осторожно погладил Тигрушу по шерсти:
— Утю-тю! Какая хорошенькая кошечка! Хвостатенькая, полосатенькая!
Видя, что богатырь не собирается причинить им вреда, из-за дерева выглянули Наташа, Стёпка и Афоня. А петух Иннокентий, будучи прирожденным подлизой, взлетел богатырю на ладонь и уселся рядом с Тигрушей. Почему-то богатырь напомнил ему профессора Кропаева, по которому Кеша уже начал скучать.
— Утю-тю! Какой попугайчик! Я всегда мечтал о таком! — богатырь наклонился к Иннокентию, чтобы разглядеть его получше. Но тут, вероятно, перышко попало ему в нос.
— А-а-апчхи! — оглушительно чихнул богатырь.
Тигрушу, как пушинку, сдуло с ладони и забросило на верхушку самого старого в лесу дуба. Петух Иннокентий взлетел выше самых высоких туч, и ему выпала редчайшая удача увидеть всё Волшебное царство с высоты орлиного полёта.
Иннокентий увидел и дворец Царицы Заповедных Лугов, и степи Жёлтого царства, и Зелёный лес с домиком Мыльного Человечка на опушке и даже заснеженный город посреди Белой пустыни. Впрочем, как мы знаем, Иннокентий был не слишком умным петухом, он даже не был говорящим и, вернувшись из поднебесья, не смог сказать ничего более толкового, чем «Кукареку! Кукареку!»
Когда петух, расправив крылья, осторожно спланировал на опушку леса Вечных Туманов, где стоял огромный шалаш богатыря, там уже потрескивал костёр. Около костра сидели Наташа, Стёпка, Афоня и Тигруша и по очереди пили горячий чай из напёрстка. Посуда в шалаше у богатыря оказалась слишком велика, и единственным предметом, который подошёл для чаепития, был напёрсток, величиной с ведёрко.
— Меня Миколаем зовут. — Добродушный богатырь подбросил в костёр огромное сосновое полено. — И отец мой Миколаем был. Стало быть, я Миколай Миколаич.
— А нашего дедушку тоже Колей зовут, — похвастался Стёпка.
— Стало быть, тёзки! — богатырь посадил Стёпку к себе на ладонь и запрыгал с ним по полянке, приговаривая:
— У тебя дед Миколай! И я Миколай! Надо же, такое совпадение!
Наташа испугалась, как бы на радостях богатырь нечаянно не раздавил Стёпку, но её опасения оказались напрасными. Миколай перестал прыгать и осторожно опустил Стёпку на землю. После прыжков богатыря на полянке остались глубокие ямы, похожие на ту, в которую упала Тигруша.
— Пейте чай! Хороший, малиновый, земляничный! Давайте я вам ещё налью! Миколай ухватил огромный чайник и ловко плеснул из него в напёрсток, ухитрившись не пролить ни капли.
Наташа взяла напёрсток (он был такой большой, что держать его приходилось обеими руками) и отхлебнула несколько глотков. Чай был очень вкусный и сладкий. Настоящий земляничный.
— А кто вам землянику собирает? Неужели сами? — спросил Афоня, видевший во всём практическую сторону. Действительно, как огромный богатырь, которому тысячелетние дубы и столетние сосны были по колено, ухитрился набрать крошечной земляники?
— Зачем же сам? Мне зверушки лесные помогают. Белочки, бурундучки, даже мышки. Не один же я в лесу живу? — Миколай посмотрел на Афоню сквозь треснутое увеличительное стекло, служившее ему вместо очков, когда он смотрел на что-то очень маленькое.
— А чтой-то у тебя колючки на ушах? Кажись, зайчик как зайчик, а колючки, как у ежа.
— Это чтобы бодаться! — сказала Тигруша. — Если его подразнить хорошенько, он бодаться начинает. Он бодливый, как ёж!
— Сколько раз я просил не сравнивать меня с ежом! У ежа колючки где попало, а у меня только на ушах, — надулся Афоня. — И потом, ежи говорить не умеют, а я умею! И не только на русском языке, но и на немецком.
— Ну, скажи что-нибудь по-немецки. — Тигруша незаметно подмигнула Наташе. Девочка давно заметила, что Тигруша пользуется любым случаем, чтобы немного поддразнить Афоню.
— По-немецки? Не скажу! — заупрямился Афоня. — Я сегодня не в духе!
— Просто ты не умеешь.
— Умею!
— Тогда скажи!
— Ну ладно! — Афоня поднялся на задние лапки и важно произнёс: — Гутен мутен нахт ахт!
— Ух ты! — покачал головой богатырь Миколай. — И впрямь по-иностранному разговаривает!
— Афоня, а что ты сказал? — застенчиво спросил Стёпка.
— Что сказал? Мм... Я пожелал всем доброго вечера.
Все посмотрели на небо и обнаружили, что в самом деле уже наступил вечер. И все ещё больше зауважали немецкий язык и умного Афоню.
Быстро стемнело. Сгустились сумерки. На небосвод выкатилась полная жёлтая луна. Стёпка увидел полный месяц и спросил:
— А луна здесь та же, что и у нас или другая?
— А она похожа на вашу? — спросил Миколай.
— Очень.
— Значит, та же! — Миколай лёг на траву и подложил под голову руку. Спокойной ночи!
