И последнее. Скажи, если ты могла исцелить почти любого человека, почему твой единственный сын так уродлив? Неужели ты не могла потратить хоть немного времени и сил, чтобы изменить мою внешность? Тогда, возможно, я смог бы полюбить тебя».
Годы спустя он, уже будучи приближённым Хроноса, получил потрёпанный листок, который, видимо, долго передавался из рук в руки.
«Глупый сын, я долго думала, отвечать ли на твою прощальную записку. Но перед смертью, считаю своим долгом напомнить, что, чем больше ты используешь магию книги для собственных целей, тем больше туч сгущается над Джотисом. Час расплаты близок.
Я слышала, что ты разбогател, добился милости Хроноса, тебя боятся самые могущественные атланты. Но почему, имея возможность принять любое обличие, ты продолжаешь пугать людей своей внешностью? Я знаю правду. Чтобы создать красивое тело, требуется слишком много жизненных сил, тебе придется отказаться от любого другого колдовства.
И, в глубине своей души, ты, Крокус, прекрасно знаешь, что магическая красота фальшива. Вот почему я не помогла тебе. Спасать чужие жизни, а не забирать их — такова была моя цель. И все же, наверное, мне стоило исполнить твою мечту. Тогда ты не вырос бы таким жестоким и себялюбивым. Но сделанного, не воротишь.
Помнишь, озеро в нашем лесу? Оно предсказывает будущее. Каждое полнолуние я наблюдала в его глубине твою судьбу. Прощай, Крокус. И да простит тебя Небесная Мать.
Крокус сжег письмо на свече, мечтая вместе с пеплом похоронить свои воспоминания. Но каждую ночь, во сне, он видел мать, которая печально смотрела на него. И сейчас, когда земля под ногами покрылась льдом, а воздух стал морозным, покалывая кожу тысячью невидимых игл, в памяти снова всплыли ее последние слова.
Когда Кселон смог разрушить снежный покров, и огляделся, колдуна уже не было рядом. Кэрри неподвижно лежала внутри прозрачной сферы, созданной Кселоном в последнюю секунду.
Воин выдохнул: от женщин одни хлопоты. Пусть он и исцелил ее раны, но девушке нужно восстановить силы. Сфера, хоть и недолго, но защитит ее от ненависти Марко.
Воин Золотых сдвинул брови. Женщине на войне не место. Зачем Шеппис вообще взял ее с собой? Если дело обстояло так, как шептались во дворце, и Кэрри — будущая жена повелителя Золотых, разумнее было оставить ее в безопасном месте. Не то, чтобы эта заносчивая девчонка нравилась ему хоть немного, но общее горе, постигшее их совсем недавно, сблизило Золотых. Пусть даже Кэрри отказывалась это признавать.
Девушка потеряла отца и родной город, а он потерял нечто большее, гораздо большее. И за это Серебряные заплатят ему здесь и сейчас.
Он снова оглянулся в поисках своего спутника, но только, чтобы попросить Крокуса не вмешиваться в поединок. Даже Серебряный достоин честной битвы. Но, к его крайнему удивлению, колдун исчез. Смог ли он сбежать или оказался погребен под этими ледяными глыбами?
Кругом, кроме него и Марко, не было ни души. Разве что стая голодных ворон кружила в пустом небе, да на земле неподвижно лежали мертвые и умирающие воины Атлантиса, с эмблемами серебряных, о которых позаботилась Кэрри.
Марко Ло стоял, опираясь на собственный меч, от которого по земле расходились ледяные полосы, и внимательно рассматривал противника. Его холодный взгляд скользнул по могучим плечам и широкой груди Кселона, задержав взгляд на рваном шраме, отметке одного из самых тяжелых боев.
Золотой ядовито усмехнулся в ответ, одним движением высвободив тяжелый топор, звякнувший нерушимыми цепями.
— Тот самый Кселон? Наслышан о старом опытном воине Золотых. Лет тридцать назад ты считался лучшим? Но пришло новое время, и новые люди. Ты можешь уходить, я не хочу убивать немощных стариков, — неприятно улыбнулся Марко, затем, приложив ладонь к губам, сдунул с нее снег. Поднявшаяся метель миновала Кселона, запорошив снегом его волосы, и обрушилась на раненых бойцов.
— Решил избавить их от страданий? Как это подло — убивать своих же раненых! — Кселон поморщился, глядя, как лед накрывает фигуры атлантов с головой.
— Выполнившим свой долг Серебряным я отдаю последние почести, похоронив их в ледяных гробах. Но моя истинная цель — уничтожить твоего спутника, трусливого крысёныша Золотых.
Внезапная догадка мелькнула в голове, и Кселон снова обернулся в сторону ледяной корки, затронувшей человеческие фигуры. В одной из них, в одежде воина Атлантиса, он узнал съёжившегося Крокуса, посиневшие губы которого свела предсмертная судорога.
— Лед, как зеркало, показывает истинную суть вещей. Он пытался обмануть меня, спрятаться, стать невидимым. Надеюсь, больше никто из Золотых не окажется настолько глупым? Конечно, я не имею тебя в виду. Как я уже говорил, ты слишком стар для драки. Можешь уходить. Тебе я разрешаю.
