Парень замер, придерживая рукой потрёпанную жизнью занавеску, а затем вновь обернулся к Эйлин и добродушно улыбнулся.
— Джеймс, — пожал плечами он, и через секунду оказался рядом с ней, снова продавив собой кровать.
На этот раз Эйлин не отпрянула. Она вглядывалась в яркие золотистые глаза, в эти добродушные морщинки в уголках глаз и в эту притягивающую к себе улыбку. Он был ее ровесником, но казался намного старше ее самой.
— Почему ты не вызвал скорую?
Вопрос Эйлин, казалось, позабавил Джеймса: его губы растянулись в ехидной ухмылке, а сам он игриво дотронулся до кончика острого носа Эйлин.
— До ближайшего города несколько десятков миль, а на подстанции произошла авария. Во всей округе нет электричества. Так что пришлось обходиться своими силами, безграничным терпением и надеждой, что ты все-таки придёшь в себя раньше, чем я поседею, — ухмыльнулся Джеймс.
Верилось в его слова не больше, чем в слова Алана в усыпанной следами губной помады рубашки, когда он уверял дядю Уилла, что у него ничего с этими женщинами не было. Но Эйлин оставалось только довериться Джеймсу, пока память продолжала возвращаться к ней отрывисто, маленькими острыми осколками вонзаясь в сознание.
— Ты вообще что-нибудь помнишь? — тихо и вкрадчиво протянул Джеймс; Эйлин даже показалось, что она услышала в нем невесомые нотки заботы.
Она не помнила ничего, кроме стоявшей перед глазами плотной стены обволакивающей воды. Легкие горели, а склизкое чувство обвивающихся вокруг рук водорослей навязчиво преследовало Эйлин. Липкий и тягучий туман заполнял собой образующиеся в памяти пустоты, а разум болезненно пульсировал, отзываясь на каждую попытку подобраться к воспоминаниям резью в глазах и замиранием сердца.
— Мы были на вечеринке, — неуверенно протянула Эйлин, с усилием копаясь на задворках собственной памяти. — Нас было трое: я, Мэлс и Лана. Лана не хотела идти, но мы ее уговорили. Ещё все мои однокурсники и знакомые знакомых. Ещё там был Эйдан. Мы с ним немного повздорили. А еще было озеро…
