«Я уйду, но… Неужели ты правда думаешь, что он одобрил бы это?»

— Люди удивительно способные, когда дело доходит до того, чтобы все портить, — она выпустила вверх струйку сигаретного дыма, ощущая, как приторный привкус осаждается на языке.

Лана коротко повела плечами и, не обернувшись, кивнула:

— Да.

Хотелось подойти ближе. Хотелось бросить эту сигарету на пол, вдавить ногой и наконец дотронуться до неё. Лана стояла в нескольких мгновениях от неё, но что-то останавливало Эйлин. Она чувствовала исходящий от кожи подруги жар, она видела, как криво изгибаются ее губы, когда та смотрела вниз с балкона, она испытывала… вину? Странное чувство, разъедающее изнутри, от которого хотелось кричать. Оно подстёгивало Эйлин, хлестало по щекам и шептало: «Сделай это».

— Должно быть это просто ужасно, — негромко начала Эйлин, сделав осторожный шаг к Лане, — чувствовать себя одинокой, никем не понятой и преданной. И ты имеешь полное право ненавидеть меня за это.

Рука осторожно поднялась, дотронувшись костяшками пальцев до щеки Ланы. Эйлин замерла, каждая мышца ее тела напряглась, словно в ожидании нападения, но его не последовало. Нет, Лана стояла рядом, медленно и тяжело дышала, но не делала ничего, чтобы отступить или скинуть с себя чужие прикосновения. Ее кожа была нежной, мягкой и бархатистой, послушно отзываясь на движения пальцев Эйлин слабой, едва ощутимой дрожью.

Голос в голове что-то недовольно пробурчал на французском — Эйлин не обратила внимания, сосредоточенно наблюдая за бровями Ланы, сдвинутыми к переносице, за колышущимися от порывов ветра короткими темными волосами и плотно сжатыми губами. Лана стояла совсем рядом, но, казалось, все еще слишком далеко, чтобы быть правдой.

— Прости.

— Поцелуйте меня, мистер Маккензи.

Эйлин замерла. Лана повернулась слишком быстро, отчего костяшки мазнули по ее приоткрытым губам. Казалось, ее подруга и сам не верила в то, что только что сказала: в ее глазах застыли растерянность, страх и слепая уверенность в том, чего она действительно хочет. Она снова подняла руку, дотронувшись кончиками пальцев до подбородка Ланы, скользнув выше и замерев около скулы — Блейк сама подалась к ним, ластясь, как маленький котёнок в поисках защиты. Ее кожа была тёплой, слишком горячей для человека, но не обжигающей, а маленькие искорки, пробегающие между ней и рукой Эйлин, казались вспышками бенгальских огней: яркие и холодные.

— Поцелуй меня, Алан, — уже уверенней и настойчивей повторила Лана, заглядывая в глаза Эйлин снизу вверх.

Губы у Ланы были сухими, потрескавшимися и обкусанными. Они пахли кровью сорванных корочек и бензином, машинным маслом и гарью лесных пожаров. Эйлин чувствовала, как жар от тела Ланы усиливается, и все же только крепче сжала ее плечи, прижимая к себе, так неловко и неуместно. Как два школьника в коридоре после уроков, они слепо искали губы друг друга, кусали их и улыбались сквозь поцелуй. Она таяла в ее руках, послушно отзывалась на каждое касание и приподнималась на цыпочках, пытаясь потереться кончиком носа об ее собственный…

Сознание Эйлин раскололось со звоном разбивающегося цветочного горшка. Мышцы свело — она едва могла стоять на ногах, хоть и понимала отдалённо, что это всего лишь воспоминания, отголоски чужого разума, ступить в который Эйлин разрешили лишь по абсолютно случайной случайности. Ее мутило. Мир вокруг кружился, трескался, как стекло, рассыпался осколками и разрывал кожу на руках неровными шрамами. Легкие горели, горло клокотало кровью, и губы покрылись жирной плёнкой металла. Если бы от воспоминаний можно было умереть — Эйлин сделала бы это прямо сейчас.

— Вы зовёте это Большим взрывом…

Голос Ланы прорвался сквозь плотную багровую пелену, окружившую Эйлин, и она вздрогнула. Боль отступила, приведя на освободившееся место ощущение внезапной эйфории спокойствия. Блейк стояла около окна спиной к Эйлин, выделяясь на фоне всей окружающей мрачности и глухости комнаты ярким оранжевым пятном.

«Ох ты ж… — Эйлин поморщилась, прижимая ладонь ко лбу. — Ты не мог бы хоть на секунду оставить меня один на один с собой? Что это вообще было?!»

«Увы, тут я бессилен, мадемуазель. Жестокая судьба связала нас прочной нитью, и теперь я вынужден смотреть на результат тысячелетий эволюции, проигравший низменным человеческим гормонам.»

«То есть ты просто ревнуешь.»

«Возможно.»

— Эйлин, с тобой… с тобой все в порядке?

Голос Ланы отвесил Эйлин хлёсткую пощёчину, отразился в кончиках пальцев болезненным покалыванием и отпечатался пульсирующей термическим ожогом кожей. Она смотрела на Эйлин — это ощущалось каждой клеточкой, — и требовала ответа.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги