Эйлин поморщилась: в ее доме всегда пахло сладковатыми травами и благовониями, как бы дядя Уилл не проветривал квартиру в отсутствие ее отца. В ее доме был идеальный хирургический порядок в мягких молочно-кофейных тонах с глупым цветком на подоконнике, который ни она, ни Алан никогда не поливали. Кажется, дядя Уилл просто покупал новое растение, идя к только одному ему известной цели стать величайшим садоводом. В ее доме была негромкая музыка, и перепалки отца с лучшим другом, после которых они оставались в квартире Белла еще на несколько месяцев, оттягивая отъезд.
Она была уверена, что найдёт все это за покрашенной в несколько слоёв дверью с вечно переворачивающимися цифрами. Но вместо этого нашла жилище какого-то лишённого вкуса человека, который обожал розовый цвет и ненавидел уборку.
Из-под дивана на неё зазывно выглянула помятая коробка из-под пиццы, и Эйлин не без какого-то мазохистского удовольствия вытащила ее на божий свет.
Что ж. По крайней мере житель этой квартиры питал такую же страсть к просрочке, как и Алан Маккензи.
— Приятно осознавать, что что-то остаётся в этом мире постоянным, — Эйлин с отвращением подняла надкусанный кусочек. — Ананасы, анчоусы и вишня. И маслины, — мрачно добавила Маккензи, закончив изучение куска теста. — Даже у моего отца не такой отвратительный вкус, когда дело касается пиццы. Максимум на что хватает его фантазии это ананасы с двойной порцией пеперони.
Кусок пиццы с мокрым шлепком отправился обратно в коробку, которая тут же нервным движением была отправлена обратно под диван, дожидаться своего часа и привлекать своим удушающим ароматом грызунов. Холодильник оказался пустым, как и все ящики и шкафчики на кухне. Даже соли не было. В пепельнице на столе покоилась недокуренная сигарета, а рядом гордо возвышалась початая бутылка какой-то дешёвой водки. Под столом Эйлин обнаружила ящик с инструментами, среди которых она смогла узнать только гаечные ключи и пару сантехнических прокладок.
— Не знал, что ты живёшь… в такой обстановке, — скептично протянул Джеймс, подпирая собой стену, и мягко рассмеялся…
…тут же смолкнув, стоило Эйлин вздрогнуть всем телом и выронить из рук тяжёлый гаечный ключ.
— Это… это не мой дом.
Ее плечи напряглись и резко опустились вниз. Тяжелый воздух забивался в лёгкие. Все казалось Эйлин чужим и неправильным. Все было похоже на ее квартиру, но только маленькими намёками и подсказками. Все давило на неё своим молчанием немых стен и сжимало в своих крепких объятьях.
