Сложно было сказать, действительно ли Джейми издевался или же по-настоящему сочувствовал всем поклонникам сериала, но Эйлин неожиданно почувствовала себя до глубины души обиженной. Она тут же отвернулась обратно к окну, сложила на груди руки и обиженно надула губы. Она знала, что в отражение видно ее лицо, и не сомневалась в том, что Джеймс обратит на это внимание.
Он же только многозначительно кашлянул и промолчал, позволив гнетущей тишине захватить салон старенького автомобиля.
— На самом деле мне жаль актёров. Всю жизнь играть одну и ту же роль без возможности проявить себя, — пробормотала Эйлин, тут же хихикнув: — Триста каналов, а играть негде.
Следующие минуты они ехали молча, бросая друг на друга хмурые и изучающие взгляды и нервно выстукивая кончиками пальцев ритм: кто по кожаной обшивке двери, кто по гладкой поверхности руля. Разговор не клеился, и Эйлин не знала, что было тому причиной: ехидная колючая усмешка, застывшая на губах Джейми, или же ее собственная тонкая душевная организация.
Вскоре небоскрёбы сменились менее высокими кирпичными домами. Город дышал зелёными лёгкими, выдыхая серые ровные струи сверкающих на солнце высоток, спрятавших в самом сердце Чикаго его прошлое, его настоящий облик и молчаливый характер. Именно он, — а не распухший от своих жителей Нью-Йорк или погрязший во лжи льющихся фонтаном денег Лос-Анджелес, — хранил на страницах своей истории кровавые росчерки города, чьи улицы утопали в крови, а на алых стенах домов полицейскими сиренами расплёскивалась чья-то жизнь.
— Приехали, — торжественно объявил Джеймс, резко направляя машину в лужу у бордюра, и заглушил мотор.
Красный дом навис над ними семью этажами. Эйлин не спешила покидать спасительную теплоту машины, вглядываясь сквозь мутное стекло в окна на последнем этаже. Дыхание лёгким облачком вырывалось сквозь приоткрытые губы, а пальцы рассеянно чертили прозрачные полоски на окне.
Джеймс выскочил из машины и, обойдя ее, открыл Эйлин дверь, приглашая выйти на улицу. Лёгкая тонкая куртка совершенно не грела и почти сразу же промокла насквозь. Запахло сыростью и старым кирпичом. Что-то запищало, и Эйлин вздрогнула, сделав шаг назад, но ее взгляд не находил никого в темноте.
— Это всего лишь крыса, — мягким успокаивающим тоном протянул Джеймс, заглядывая Эйлин в глаза.
