Вне досягаемости полностью

Дедушка хотел выглядывать из окна своего кабинета и получать напоминание о местечке в Италии, где он вырос. Его маленький домик стоял рядом с озером, которое он частенько посещал со своими братьями.

Он привез озеро с собой в Веллингшир, когда решил разместить штаб-квартиру «Моретти» здесь, в Великобритании. С тех пор все так и осталось.

Я стояла здесь чуть больше двух недель назад и думала, что просто заехала пообедать с отцом перед обратной поездкой в Рим. Думала, что он, как всегда, скажет мне свое обычное «тебе стоит сюда перебраться». Но я не ожидала, что отец попросит меня возглавить второй семейный бизнес. Бизнес, основанный на страсти.

Оливковое масло сделало наше имя известным на весь мир, дало моему деду капитал для финансирования того, что он любил почти так же сильно, как мою бабушку, – гонок «Формулы‐1».

Пятнадцать дней назад я покинула это здание в замешательстве и нерешительности. Двенадцать дней назад сидела в пабе с Изабеллой и Джией, отвергая все возможные варианты этого нового блестящего плана, прежде чем уехать домой собирать вещи, чтобы отправиться в «новое приключение».

Теперь, когда я вернулась, моя жизнь полностью перевернута, новая квартира – Мекка нераспакованных коробок и беспорядка, а разум полон решимости извлечь из этого максимум пользы. Осторожность сменяется предвкушением, а после растворяется в бурлящем возбуждении от начала чего-то нового. Но когда я смотрю на символ гоночной иконы, которая когда-то была предметом зависти всей индустрии, во мне пробуждается что-то еще, нечто большее.

Существует список обещаний, которые я дала самой себе. Список, над которым я поклялась работать и который должна выполнить, когда впервые переступила этот порог в качестве сотрудника.

В профессиональном плане я полна решимости изменить ситуацию в компании к лучшему – поменять имидж, создать ажиотаж и каким-то образом поспособствовать победе в гонке или, по крайней мере, занять призовое место – в течение года моего пребывания в должности.

Ну а в личном плане этот список более обширен. Как только войду в здание, я пообещаю себе избавиться от всех страхов и неуверенности, которым я позволяла владеть собой слишком много лет. Я готова победить призрака, коему позволяла сдерживать себя, – включая силу, которую я неосознанно отдала кому-то другому в процессе.

Новый город. Новая работа. Новая ты.

Вперед, Камилла.

Я открываю дверь и вступаю в свою новую жизнь.

Утро проходит как в тумане. Меня водят из отдела в отдел и представляют сотрудникам. Я далеко не слепая. Прекрасно вижу, как они обмениваются понимающими взглядами. Без сомнения, по офису от кабинета к кабинету разлетается шквал сообщений, в которых то и дело звучит слово «кумовство».

Но я не позволяю данному факту беспокоить меня. Не могу. Я бы, наверное, чувствовала то же самое, если бы была на их месте.

К сожалению – или к счастью для меня – авария Максима в минувшие выходные и беспокойство о его выздоровлении, а также о том, как команда сможет двигаться дальше, затмевают мой приезд.

– Представления закончены? – спрашивает отец, когда я вхожу в конференц-зал, где мы сегодня будем работать бок о бок.

Как будто это опять же не кричит о «кумовстве».

– Закончены, да.

– И что? Какие мысли? Первые впечатления? – Он широко улыбается, глаза блестят жизнью. Папа выглядит счастливым, и пока что для заглаживания вины мне этого достаточно.

– Как только они поймут, что я понимаю, что делаю, они смирятся с моим присутствием.

– Так и будет. Я нисколько не переживаю. – Он ерзает на стуле. – И после этих выходных ты нужна нам больше, чем когда-либо.

– Как дела у Максима?

Его протяжный вздох говорит сам за себя.

– У него ожоги третьей степени на руках. Тяжелое сотрясение мозга. Врачи думают, отек ему не грозит, но они не узнают об этом точно, пока не разбудят его. – Папа качает головой, на лице отражается беспокойство. – И кто знает, что с ним будет в психологическом плане.

– Когда его выведут из комы?

– Не уверен. Они решили, что займутся обработкой ожогов, пока он в отключке, чтобы избавить его от мучений. – Он подпирает подбородок рукой. – Черт, Кэм. Я думал, он… Ох, если бы не система защиты… Мне страшно подумать, о чем был бы этот разговор.

Каждый генеральный директор опасается, что кто-то из его пилотов погибнет или получит серьезную травму во время его главенства. Мой отец не исключение. И он не ошибается насчет системы защиты головы и шеи. С момента введения обязательного использования подголовников в мотоспорте стало гораздо меньше травм головы.

Технология, безусловно, стала лучшим другом гонок.

– Ну, эта информация лучше той, что ты боялся сорок восемь часов назад, верно? Так что нужно опираться на положительные моменты.

– Согласен.

– Не хочу показаться грубой, но что дальше? Кто заменит его на это время? – спрашиваю я, зная, что механизм никогда не останавливается.

Его вздох звучит красноречивее слов.