И после этого открытия они, без сомнения, почувствуют огромное чувство вины. За то, что не догадывались. За то, что пытались переодеть меня, не понимая, почему я ношу то, что ношу. Последнее, чего я хочу, – это заставить их чувствовать себя виноватыми.
Так что я расскажу им попозже. Когда-нибудь.
Но не сегодня. Сегодня день веселья – и, очевидно, туфель на ремешках.
– Ты права. Они ей и правда нравятся. – Улыбки Изабеллы хватает на нас троих. – Сначала туфельки, а потом, кто знает?
– Я знаю, – говорит Джиа, поворачиваясь ко мне всем телом и приподнимая брови.
– А?
О, черт. Только не этот взгляд.
– Я думаю, ты чего-то недоговариваешь, – говорит Джиа.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю.
– Ты думаешь, мы не следим за «Моретти Моторспортс» и вашими гонщиками? Думаешь, мы не узнали бы, что один конкретный пилотик – это тот самый парень, с которым ты столкнулась тогда в баре? Да уж, маркетинг у вас шикарный – его лицо повсюду. А вот уровень скрытности не помешало бы подтянуть, ведь, черт подери, его лицо повсюду. – Она смеется и прищуривается, глядя на меня. – Ты нас надула, Моретти.
– Нет, клянусь. – Я поднимаю руки вверх. – Честно. Для меня его появление в роли нового пилота стало таким же шоком, как и для вас.
– Ага, ну, конечно. – В голосе Джии звучит сарказм.
– Ты же понимаешь, что теперь ее оправданием будет то, что он работает на нее и с ним нельзя трахаться уже по этой причине, – наносит удар всегда деликатная Изабелла.
– Да уж, навалила она нам лапши на уши, – бормочет Джиа.
– Эй, я еще тут, – машу я руками, желая, чтобы они перестали так делать.
– Мы в курсе, а еще мы знаем, что ты обманула нас, заставив думать, будто мутишь с этим парнем Спенсером.
– Риггс. Его называют Риггс, – говорю я.
– Ну, само собой, – говорит Изабелла.
– И мы целовались, – добавляю я.
– Ага. Мы видели вас в баре. – Джиа закатывает глаза.
– И пару недель назад. И почти поцеловались на гонках в эти выходные.
Это привлекает их внимание.
– Оооо? – тянут они обе.
Я киваю, и мне вдруг хочется выложить им все – поддразнивания, приступы паники, то, как он спал на моем диване, ревность, намеки, – но они подумают, что я рехнулась, раз еще не запрыгнула на него. Больше нет необходимости держать карточку с вызовом в секрете. Я полностью смирилась с этим… и Риггс определенно не тот парень, за которого я его приняла в тот вечер, когда мы познакомились. Время доказало мне это.
Поэтому я рассказываю им.
О карточке вызова.
– Подожди, – говорит Изабелла, поднимая руки. – А это как-то связано с тем вирусным постом, который он опубликовал?
Не лги.
Они узнают.
Я киваю.
– Да.
– Ладно, это было топово, типа: «Я хочу привлечь твое внимание, поскольку вел себя, как козел, но я парень, а поэтому понятия не имею, как надо извиняться». – Джиа поджимает губы. – Хм, не знаю уж. Думаю, ему надо еще поунижаться.
Я рассказываю им о первой гонке и туалете – о наших приступах паники и его спокойном понимании.
– Стоп. – Глаза Изабеллы в шоке расширяются. – Разве он не выставил пост с вопросом: «Я козел или красавчик?»… ну, тот, про поцелуй с дочкой босса?
– И это после того, как ты создала сегмент. Так что он знал, что ты это увидишь, – скептический тон Джии вдруг становится веселее.
Я киваю.
– И я с ним из-за этого поругалась. Что привело к почти поцелую, шампанскому и…
Они обмениваются взглядами с самодовольными улыбками.
– Чего?
– Кое-кто кое-кому нравится, – напевает Джиа.
Щеки вспыхивают. Я пожимаю плечами.
– Да. Особенно после вчера.
– А что произошло?
Рассказываю о вечеринке. О поцелуе. О голом мужчине посреди моей квартиры.
Я опускаю частые сны, в которых он играет главную роль. Как он стоит на коленях между моими бедрами. Как его язык – совершенно предательская штука для моего бедного рассудка – погружает меня в нирвану самым греховным, декадентским способом. Как я просыпаюсь от оргазма, пронизывающего меня насквозь.
И я определенно опускаю ту часть о том, что Спенсер Риггс – первый мужчина, который заставил меня физически реагировать и чувствовать хоть что-то. Приберегаю это для другого разговора, который, я знаю, у нас скоро будет.
Изабелла поднимает палец и делает большой глоток своего напитка. Надеюсь, она отнесла мой румянец на щеках на счет смущения, а не на счет возбуждения из-за воспоминаний.
– Ты видела товар, Кэми. Тебе он по душе. Так иди, и, наконец, трахни его!
Ее последняя фраза – это крик, от которого люди поворачивают головы, а я в смущении опускаю голову.
– Господи, можешь успокоиться?
– Нет. – Она дьявольски ухмыляется. – Тебе нравится этот парень. Типа, очень нравится, несмотря на непростое начало.
– Но он работает в моей компании, – говорю я.
– Ну и что? – разводит руками Джиа. – Ты же говорила, что он пилот по контракту, верно? Типа временно? Ты серьезно собираешься отказаться от секса с парнем, который, возможно, даже долго в «Моретти» не проработает?
– Девочки, вы придаете этому больше значения, чем есть на самом деле, – говорю я.
Они снова обмениваются взглядами, а потом смотрят на меня, как чертовы мамашки.
