Я беру журнал и листаю его. Этот журнал здесь потому, что он думает, будто испортил мой, или потому, что его предложение все еще в силе?
Проходят секунды, пока я смотрю на страницы. Нервы на пределе.
Я бросаю сумочку и рюкзак на пол прямо за дверью и направляюсь по коридору к его двери. С каждым шагом моя уверенность слабеет, а нервы начинают сдавать. Часть меня надеется, что он не откроет дверь, когда я постучу. Другая часть задается вопросом, что, черт возьми, я ему скажу, если он все-таки откроет.
И, как по команде, он открывает дверь, без рубашки, в серых спортивных штанах.
Конечно же, на нем только треники.
– Ну, привет.
Он ухмыляется и прищуривается, явно понимая, что я чем-то взбудоражена.
– Привет. Ага.
Ох, черт.
Я прохожу мимо него в квартиру. На мгновение замираю, любуясь насыщенными цветами и выдержанным деревом. Все выглядит совсем по-другому – более пустым, чем в прошлый раз, когда я была здесь.
– Так что ты хотела? – спрашивает Риггс, заставляя меня обернуться и встретиться с его веселыми глазами и руками, скрещенными на груди так, что виден каждый мускул. Каждая выпуклость. Я поднимаю глаза, смотрю на его приподнятые брови.
– Короче, смотри. У меня есть то, чего хочешь ты, а у тебя – что нужно мне.
– Ну, вот он я, детка, бери, – дразнит он, протягивая руки, и дерзкая улыбка делает ямочки на его щеках еще более глубокими.
– Именно.
– А?
У меня в руках будто бы невидимый хлыст, который шлепает Риггса так, что глаза его изумленно распахиваются.
Я поднимаю палец, останавливая его, как только он собирается что-то сказать.
– Ты хочешь полноценно участвовать в гонках «Формулы‐1». Иметь привилегии. Хочешь, чтобы я замолвила за тебя словечко перед другой командой, когда Максим вернется.
– Да, – он растягивает это слово, и его дерзкая ухмылка исчезает, а глаза сужаются. – Я что-то не совсем понимаю тебя. То есть, я стараюсь, но… Давай-ка поясни конкретнее, чего ты хочешь.
– Я тут через кое-что прохожу.
– Тебе придется чуточку расшифровать, Гаечка.
Я раздраженно вздыхаю из-за глупого прозвища, не в силах заставить себя поверить, что какая-то часть меня находит его милым.
– Ты что, язык проглотила? – продолжает он.
–
– Ага, слово из четырех букв. Начинается на «С». Существительное, но лично я считаю, что оно должно быть глаголом, учитывая, сколько всяких действий там требуется. И, очевидно, это слово заставляет тебя краснеть. Что я упускаю?
– Мне нужно заняться сексом.
Он кашляет от смеха.
– Нужно или хочется? Нужно – слишком сильное слово.
Веселье в его глазах говорит о том, что ему нравится со мной играть – как будто он знает, зачем я здесь, и собирается заставить меня произнести целую речь, чтобы получить желаемое.
Умереть тысячью смертей сейчас звучит привлекательнее, чем закончить этот разговор.
– Нет, прошу, не останавливайся. – Он, должно быть, видит, что я колеблюсь. – Камилла Моретти, которую я знаю, добивается того, чего хочет. Будь то поцелуй в баре. Пилот, которого она хочет сделать популярным. Или это. Чем бы оно ни было.
– В общем, есть кое-что… короче, я хочу заняться сексом. С тобой. – Гребаный ад. – Так лучше?
Он заставляет меня ждать ответа. Медленно истязает.
– Итак, мы перешли от того, чтобы я помог тебе отыскать твою сексуальность, к занятиям сексом. Хм… быстрая эскалация.
– Эти две темы связаны.
– Что ж. Хорошо. Конечно. Я вижу взаимосвязь, но… – Он опускает голову и усмехается. Обычно я бы обиделась, но, по какой-то причине, реакция Риггса не вызывает у меня таких чувств. – Не хочешь рассказать подробнее?
– Это… – бормочу я. Затем издаю стон. Затем морщу нос. – Была одна вещь, которая вызвала другую вещь, которая заставила меня… неважно.
– Похоже, вещей было много.
– Все сложно.
Он подходит на шаг ближе, и уголок его рта изгибается в ухмылке.
– Что сложно? Секс? Сексуальность? Владение кем-то? Желание кого-то? – Он пожимает плечами. – Да не то чтобы.
– Я тебе заплачу.
Проклятье, я что, реально только что это сказала?
Отчаяние заставляет людей говорить глупейшие вещи. Вот вам наглядный пример.
– Ого. Значит, я тебе нужен и как пилот, и как жигало.
Риггс с трудом сдерживает улыбку.
Господи, это просто катастрофа.
– Нет. Все не так. Я бы заплатила тебе за потраченное время. Я имею в виду…
– То есть, эскортник, жигало и пилот. Понял.
– Ты хоть представляешь, сколько мне потребовалось мужества, чтобы прийти сюда? Как трудно просить кого-то об этом?
– И вообразить не могу.
– Перестань делать все таким тяжелым.
– А тебе разве не
– Боже.
Он наслаждается этим, да? И собирается заставить меня пройти через все круги ада.
Его кадык дергается, и он выдает смешок.
– Почему?
– Почему, что?
– Почему я? Почему сейчас? Почему… – Он указывает на свою квартиру, как будто это третье лицо в разговоре. – Здесь?
