– Почему ты задаешь так много вопросов? Какой парень не согласился бы на секс без обязательств? На то, чтобы не иметь дела с эмоциями или переживаниями? – В голове всплывает вопрос об игре в «вызов», но я тут же отбрасываю его. Возможно, в ту первую ночь он и сказал, что я не в его вкусе, но с тех пор каждый день доказывает мне обратное. И все же в голову, словно змеи, заползают сомнения. Незащищенность. И я отступаю. – Знаешь что? Плевать. Пойду, заползу в какую-нибудь нору и умру там.
Но когда я пытаюсь пройти мимо Риггса, он перестраивается, преграждая мне путь. Его руки опускаются на мои бицепсы, а голос затихает, пока я, наконец, не поднимаю глаза и не встречаюсь с ним взглядом.
– Просто отпусти меня.
Он медленно кивает, но не сводит с меня глаз.
– Я знаю, большинство парней мечтают лишить девушку девственности, но только не я. Я не хочу, чтобы меня запомнили за это. Такие вещи требуют некоторых обязательств. Много обязательств.
Требуется секунда, чтобы до меня дошло, на что он намекает.
– Нет. Боже. Что? Я не девственница.
Какова ирония. Секс, – на который я не давала согласия, – причина, по которой я оказалась в таком положении. Я пережила то, что со мной сделали, но все еще пытаюсь понять, что чувствует тело, с которым я осталась, когда к нему прикасаются.
– Тогда в чем дело? – Спенсер смотрит на меня так пристально, что мне почти хочется ему все рассказать.
– Это… не все ли равно почему?
Он усмехается, и, клянусь Богом, мне кажется, будто это звук перышка, щекочущего мою кожу.
Его близость.
Его свежий аромат после душа.
Ощущение его ладоней на моих руках.
Тепло его дыхания на моих губах.
– Если ты планируешь использовать меня как своего партнера для секса, то да, Камилла, не все равно.
Нервы контролируют каждое мое движение. Каждую мысль. Каждую реакцию.
– Я даже не знаю, что на это сказать, – шепчу я.
– Я знаю.
– Что?
На глаза наворачиваются слезы. Почему я это сделала? Почему я не потеряла самообладание, не ушла в свою квартиру и не заперлась там? Это была серьезная ошибка. Боюсь, я ее не переживу.
Что за странная двойственность. Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, и в то же время знаю, что он, скорее всего, сейчас смеется надо мной в своей голове.
– Только не говори, что собираешься опять вытащить карточку вызова, чтобы поставить меня на место и отпугнуть.
– Нет. Я собираюсь сказать тебе, что ты немного просчиталась.
– В чем же?
– Есть две вещи, которых я хочу, Кэм. Первая, это то, о чем ты упомянула – продолжать выступать в «Формуле‐1», но это я могу сделать и сам.
– А вторая вещь?
Каждую клеточку меня пронизывает нервозность. Нужно уйти. Я не могу…
– Камилла. Посмотри на меня. – Он ждет, когда я встречусь с ним взглядом, и серьезное выражение его глаз шокирует меня. –
И прежде чем я успеваю осознать эту мысль, губы Риггса уже на моих. Одна его рука поднимается вверх по моему позвоночнику и погружается в волосы, а другая тянется к пояснице и притягивает меня ближе.
Чувства начинают накатывать. Боль, сладкое жжение, соски напрягаются, а между ног накапливается влага.
– Давай установим правила, – вырывается у меня, когда нервы берут верх, и я упираю руки в его грудь.
Вдруг я ничего не почувствую?
А вдруг это не сработает?
Риггс тянет меня за волосы так, что мне приходится перестать думать и посмотреть в его темные глаза с дразнящей улыбкой.
– Ты серьезно решила сейчас провести для меня презентацию со слайдами?
– Если ты спишь со мной, то никого другого у тебя не должно быть.
– Хватит болтать, Камилла. Я собираюсь тебя трахнуть и хочу думать только о том, что ты почувствуешь, когда я впервые войду в тебя. Какие звуки будешь издавать, когда кончаешь. Правила подождут. Сейчас время для траханья. И выкрикивания моего имени. Со всем остальным разберемся после. Поняла?
– Да, – шепчу я на выдохе.
Все, чего я хочу, – это раствориться в ошеломляющих ощущениях. А это еще только поцелуй.
Я пододвигаюсь к Риггсу и целую его. Поцелуй начинается медленно, уверенно, но в нем чувствуется скрытый голод. Характерная вибрация, намекающая на то, как сильно Риггс старается держать себя в руках.
Это опьянящее чувство.
Наполняющее силой.
И я хочу большего.
Риггс прижимает мои запястья к его груди, так что все наше внимание сосредоточено на поцелуе. На прикосновении наших губ. На языках. На приглушенных стонах.
Его губы умоляют меня, клеймят, искушают обещанием того, что должно произойти. И я понимаю, раз так разжигаюсь от губ, то от секса я вообще сгорю заживо.
Поцелуй становится более настойчивым.
Каждое движение языка вызывает еще большее желание.
Когда Риггс отпускает мои руки, между нами возникает сильное желание физического контакта. Это желание становится настолько интенсивным, что превращается в некую игру, где мы оба стремимся прикоснуться друг к другу первыми.
Его шершавые пальцы скользят вверх по моим ребрам, когда я стаскиваю с себя футболку.
