Вне досягаемости полностью

Грязную тайну, которая свершилась не по моей воле. Я хочу быть откровенной с человеком, который помог мне это понять.

Эти две женщины долгое время были рядом и поддерживали меня и заслуживают знать. Я хочу, чтобы они знали.

Джиа смотрит на Изабеллу с тревогой и спрашивает:

– Дорогая, что происходит? Ты нас пугаешь.

Видимо их пугает новая я – Камилла Моретти – сильная и уверенная.

Я делаю глубокий вдох и смотрю им в глаза. Тон моего голоса ровный и спокойный.

– Один мужчина сказал мне, что я сама нарвалась. Из-за своей одежды. Что я это заслужила.

– Только дай мне добраться до этого ублюдка, – говорит Джиа, бросая подушку на пол и направляясь к двери. – Я ему лицо откушу.

– Нет. Нет. Это был не Риггс. – Я смеюсь, поскольку видеть подругу в разъяренном состоянии, готовую убить обидчика – лучшее определение нашей дружбы, которое я могла бы представить. – Но… спасибо.

– Тогда о ком речь? – спрашивает Изабелла, когда Джиа садится обратно, ее лицо напряжено, а глаза полны гнева. – Кто он? Говори.

Они держат меня за руку, чтобы поддержать.

– Детали… не так важны.

Джиа крепко сжимает мою руку, мы трое сидим на краешках стульев, образуя маленький круг.

– Говори, если можешь. Мы здесь, чтобы выслушать и поддержать.

– И чувствовать себя ужасно за то, что дразнили тебя по поводу мешковатой одежды. Мы не знали, что за этим стоит нечто серьезное, – добавляет Изабелла, со слезами на глазах.

– Я не обижаюсь. Вы не знали. – Я улыбаюсь. – Это было шесть лет назад. До того, как мы встретились. Как я уже сказала, детали сейчас не важны, но произошел случай, где я не дала согласие на секс. Парень просто взял то, что хотел. А оправдал себя тем, что раз на мне такая одежда, значит, согласие я уже дала.

– Черт возьми, – вздыхает Изабелла, утирая слезы.

– Теперь мы понимаем, почему тебе трудно было все рассказать раньше, – говорит Джиа, у нее тоже глаза на мокром месте. – Если захочешь рассказать больше – мы всегда рядом и выслушаем.

– Ты держала это в себе так долго. Ты – настоящий воин, – говорит Изабелла.

Но я чувствую себя глупой. Глупой из-за того, что не рассказала об этом своим лучшим подругам. Думала, что они осудят меня. Беспокоилась, что они будут думать обо мне хуже.

Если бы я только знала, что знаю сейчас…

Я мягко улыбаюсь и смахиваю выступившие слезы. Слезы счастья.

Слезы, которые заставляют мою душу вздохнуть с облегчением.

– Я никогда никому об этом не говорила. Кроме своего терапевта. – С моих губ слетает смешок. – Не знаю почему, но рассказать вам было страшно.

– Это не имеет значения. Ни капельки. Ты это сделала сейчас. Когда тебе нужна будет помощь, мы будем рядом в мгновение ока. Спасибо, что доверилась нам, – говорит Джиа, кладя голову мне на плечо.

– У меня есть еще одно признание, – тихо говорю я.

– Ты влюбилась в Риггса? – спрашивает подруга.

– Именно, – слово выходит легко и непринужденно. Как будто мне нужно было облегчить душу, чтобы признать очевидное.

Джиа и Изабелла не пищат от радости, что были правы. Они просто улыбаются.

– Любой парень, с которым ты чувствуешь себя в безопасности, который спокойно стоит рядом и сражает всех твоих демонов наповал, кто заставляет тебя улыбаться… Вот прямо как ты улыбаешься сейчас, определенно заслуживает твоей любви, – говорит Изабелла.

– Да, но если он сделает тебе больно, я все равно ему врежу, – добавляет Джиа.

Я закатываю глаза и смеюсь.

– В этом я не сомневаюсь.

Я снимаю наушники, вешаю их на шею и замечаю, что папа наблюдает за мной. На его лице отражается любопытство, и я подхожу к нему.

Он взял за правило чаще бывать с ребятами. После инцидента, который произошел на глазах у Риггса, мы решили принять дополнительные меры предосторожности, чтобы папа не упал снова.

Его это сильно раздражает, судя по длинной переписке с мамой. Теперь мы решили отложить эту тему на попозже.

– Привет. Рада видеть тебя здесь.

Папа какое-то время молчит, смотря на меня.

– Я всегда здесь. Это ты редко сюда захаживаешь.

– И что? – На самом деле я здесь, потому что мне нравится наблюдать за Риггсом.

– И ничего. Просто заметил изменения в твоем поведении. – Отец пожимает плечами и ставит свой стакан с кофе на стол, когда машина другой команды пролетает мимо по тренировочной трассе.

Все наши машины все еще стоят в гаражах, механики суетятся вокруг них, перепроверяя каждую мелочь, ведь скоро начнется наша квалификация.

– Тогда почему у меня такое чувство, что я в беде? – говорю я, посмеиваясь.

– Да все в порядке, не паникуй. Просто когда я увидел тебя с наушниками, то вспомнил, как ты сидела на плечах у дедушки. Наушники были втрое больше твоей головы, а в руках ты держала липкую конфету.

Мои воспоминания может быть и поблекли, но я точно помню, какой вид открывался с его плеч. Когда дедушка стоял посреди гаража, а команда двигалась с молниеносной скоростью, вокруг меня царил настоящий хаос.

– Смутно припоминаю.

– У твоей мамы столько фотографий с тех времен. Целые альбомы.

– Неудивительно.

У него появляется мягкая улыбка.