Вне досягаемости полностью

В него я постепенно влюбляюсь.

И этого никогда не должно было случиться.

Я даже не успеваю осознать, что занял четвертое место. Чуть-чуть не дотянул до подиума.

Не дотянул, потому что защищал своего товарища по команде, позволив ему вырваться вперед. Сделал то, что должен делать второй гонщик. Боролся за успех всей команды, а не только за себя.

Как человек, который одержим идеей доказать, что он достоин остаться здесь, хотел бы я сам подняться на пьедестал почета? Черт возьми, да.

Но если я покажу, насколько я командный игрок, это определенно поможет мне в переговорах с другими командами на следующий год.

Я вынужден играть в долгую, имея ограниченное время. Должен доказать, что могу добиться успеха сам, и при этом быть командным игроком.

Это всегда сложно.

В итоге, я внес вклад в успех команды, и именно подобных действий от меня все ждали. Когда Хэнк попросил защитить позицию товарища, я так и сделал.

И теперь благодаря этому мы занимаем более высокое место в общем зачете по очкам.

– Крутой заезд, Риггс.

– По очкам все супер, молодец.

– Круто, что поддержал команду.

Именно такие комментарии я слышу, пока мы несемся в пресс-центр быстрее обычного. Аня объясняет, почему такая спешка, но я не особо слушаю. Мое внимание приковывают радостные хлопки по спине и рукопожатия.

Прошло семь гонок, и я финишировал по очкам почти на всех. За текущий год у меня этот показатель лучше, чем у многих постоянных гонщиков.

Карло доволен. Омар доволен. Хэнк доволен.

Я вижу свое будущее здесь. Не знаю, каким оно будет, но начинаю осознавать, что у меня есть перспективы с теми результатами, которые я демонстрирую.

– Ладно. Нам сюда, – говорит Аня и ведет в огражденный участок с фирменным баннером, где уже собрались репортеры.

Она достает диктофон, так как каждое интервью не только записывается СМИ, но и нашей командой. Это попытка предотвратить искажение слов гонщика и создание собственных заголовков.

Следующие десять минут я отвечаю на вопросы. Некоторые от репортеров, которых я люблю, некоторые – от тех, кому я безразличен, и некоторые от тех, кого я не знаю. Но когда в толпе я замечаю Камиллу, наблюдающую за мной, то во мне тут же просыпается гордость.

– Расскажите о том, как чуть не обогнали Эванса в начале гонки.

Я объясняю ситуацию, но меня определенно кое-кто отвлекает.

Она на каблуках. Таких сексуальных, что в моей голове тут же проносятся образы, как Камилла обхватывает мои бедра ногами.

– Что вы чувствуете, когда приходится убегать с поля, чтобы защитить своего товарища по команде?

Вопрос звучит так, будто это далось мне легко. Я реально мог бы обойти Эндрю и побороться за свой первый подиум.

Но я проглатываю свой эгоизм и отвечаю в соответствии с требованиями компании. От этого на языке горечь.

Бросив взгляд на Камиллу, я замечаю ее наряд.

Джинсы стали более облегающие, фасон рубашки поменялся – не классической, застегивающейся на все пуговицы, за которой она могла бы спрятаться.

Вот это действительно привлекающий внимание образ.

Черт. Почему это Росси остановился и разговаривает с ней? Он единственный гонщик, которого я не хочу видеть рядом с Камиллой.

– Риггс? – окликает меня Аня, возвращая в реальность.

Я улыбаюсь журналистке сквозь зубы, когда она задает следующий вопрос.

– Кажется, для зрителей ваш переход в высшую лигу прошел гладко. Насколько вам комфортно в болиде? Еще есть возможность его улучшить?

– Всегда есть над чем работать. Я все еще пытаюсь улучшить скорость реакции. Свои навыки. У меня все получается. Я чувствую себя вполне комфортно в… – Я запинаюсь.

Росси свалил. И это замечательно. Но даже на расстоянии видно, что Камила напугана.

Она моментально бледнеет. У нее вытягивается лицо – только так я могу это описать – и едва заметно качает головой взад-вперед, прежде чем броситься в противоположном от нашего паддока направлении.

Что за хрень?

Я никогда не видел Камиллу в таком состоянии, и, надеюсь, больше никогда не увижу.

– Извините, но…

– У Риггса есть время для одного-двух вопросов, прежде чем мы отправимся на брифинг для прессы с участием других пилотов, – добавляет Аня.

Черт. Я не могу сейчас пойти за ней.

Когда я ухожу, то внимательно смотрю через плечо, надеясь, что с Камиллой все в порядке.

Я не ожидаю, что она откроет дверь своего гостиничного номера, когда я постучу, но все равно пробую.

На сообщения не ответила. Звонки проигнорировала.

Ее не было в паддоке, когда я закончил общаться с журналистами. Затем был командный разбор полетов. А после мы с Омаром обсудили несколько важных вопросов. Встреча за встречей, и все, о чем я могу думать, – это где, черт возьми, Камилла и что, черт возьми, произошло.

Или мне все это мерещится, и я делаю из мухи слона?

Но вот он я, в пустом коридоре отеля. Команда ушла праздновать, а я не смог. Мне нужно было быть здесь. Мне нужно знать, что происходит.

На мой первый стук никто не отвечает.