— Если раньше, до Прихода, организм требовал как минимум семь-восемь часов, то сейчас четыре-пять за глаза, чтобы выспаться и продолжить бодрствовать, — она потёрла глаза. — При этом будучи в здравии, и не быть сонным.
— Удобно, — отметил я, объезжая какую-то рытвину на дороге.
— Поначалу было да, — вздохнула Вика, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — А потом как бы надоедает. Куда это время девать? Человек испокон веков спал по восемь часов, а тут вдруг четыре-пять. Внутренний органи… внутренний механизм часов у многих сбился. Чуть ли не на луну выли, привлекая тем самых зомбаков.
Нива мерно урчала, выплёвывая клубы выхлопа. Утром было прохладно, обогреватель еле справлялся, и я видел, как Вика периодически растирает ладони.
— Чё-то тебя, подруга, в депрессуху потянуло, — сказал я, щурясь, чтобы разглядеть знак на обочине.
— А чему радоваться-то, Глебушка? — Она невесело усмехнулась, глядя в окно на проплывающие мимо голые деревья. — Мир в дерьме, люди превратились в монстров — и я не про зомбаков сейчас. Каждый день — борьба за выживание. И ради чего? Чтобы завтра просто быть? — Она вздохнула. — Или ты думаешь, найдём мы твою Аню, найду я своего Сашку, и всё будет, как в сказке?
Я помолчал, обдумывая её слова. Вика была права — мир теперь совсем другой. И даже если мы найдём тех, кого ищем… что дальше? Как строить жизнь в мире, где каждый день может стать последним?
— Ну, смотри, — я решил сменить тему, указывая на очередной полустёртый дорожный знак. — судя по указателю — Артёмьевск через двести двенадцать километров.
— И? — Вика подняла бровь, ожидая продолжения.
— А то, что совсем скоро Артёмьевск. Объедим его по объездной и оттуда буквально двести пятьдесят километров до этой Уфы. Я думаю, до обеда доедем, даже на нашей колымаге.
Нива, как будто бы услышав оскорбление в свой адрес, чихнула, раздав громкий выхлоп. Двигатель на секунду сбился с ритма, но тут же вернулся к ровной работе.
— Но-но, не обижай нашу тарантайку, а то мы этих двести пятьдесят километров неделю будем идти, — сказала Вика, и в голосе её впервые за долгое время послышалась улыбка.
Я тоже улыбнулся, ловя этот момент лёгкости.
— А дальше что? — спросила она, снова став серьёзной.
— А что дальше? — я пожал плечами. — Судя по карте, дальше трасса М-5 до Челябинска, где твой ненаглядный. Каких-то четыреста кэмэ и мы там. Завтра или послезавтра будем на месте. Если без непредвиденного.
— Да какой он ненаглядный, — фыркнула Вика, но щёки её слегка порозовели. — Я и не знаю, есть ли у него кто. Он за всё это время никак не проявил себя.
— А ты думаешь, в этом всём дурдоме так легко отыскать человека, который неизвестно, жив ли? — попытался подбодрить я Вику.
— Да знаю я всё это, Глеб, знаю, — она махнула рукой и стала оглядываться по сторонам, словно пытаясь найти какую-то точку, за которую можно зацепиться взглядом.
Мы проезжали мимо рощи — деревья, скрюченные временем и непогодой, казались в утреннем свете жуткими часовыми, охраняющими дорогу. Вдали виднелся какой-то холм, на вершине которого чернело то ли здание, то ли скала — в рассветных сумерках было не разобрать.
Вика вдруг резко повернулась ко мне:
— А ну, тормози!
Я не стал спрашивать, в чём дело — тон был такой, что лучше сначала выполнить, а потом задавать вопросы. Машина остановилась с лёгким скрипом тормозов.
— Что задумала? — спросил я, глуша двигатель.
— Наложи на меня, пожалуйста, руну «Чужие глаза», а сам покарауль, — попросила она, поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Хочу посмотреть, чё этот придурок делает.
— Какой придурок? — уточнил я, уже понимая, о ком она говорит.
— Да Саня, конечно, — Вика закатила глаза.
Я внимательно посмотрел на неё. В глазах Вики была смесь надежды и страха — надежды увидеть того, кого она так долго искала, и страха, что он может оказаться не таким, каким она его помнила.
— Хорошо, — согласился я. — Только давай отъедем с дороги, чтобы нас не заметили.
Я завёл мотор и свернул на небольшую лесную тропинку, уходящую в рощу. Проехав метров пятьдесят, я заглушил двигатель.
— Готова? — спросил я, касаясь ее предплечья и наклаывая руну «Чужие глаза».
Вика кивнула и отвалилась на спинку сиденья закрыв глаза. Поняв, что она активировала навык, переданный рунной, я аккуратно вышел из машины, стараясь её не потревожить. Сам же стал вертеть головой на триста шетьдесят градусов — вокруг было тихо, даже то, что недавно мы здесь ехали на не самой тихой машине не смогло никого привлечь. До самого горизонта, куда дотягивался глаз, не было видно никого.
Небо затянуло серыми тучами, которые медленно ползли вдоль дороги. Ветер лениво трепал редкие пучки травы, пробивающиеся сквозь потрескавшийся асфальт. Я приложил ладонь ко лбу, защищаясь от рассеянного света, и всмотрелся вдаль, где дорога растворялась в мареве. Ничего. Пустота.
Прошла буквально минута. И я услышал, как открылась пассажирская дверка, из которой чуть ли не вывалилась Вика.
— Ну и энергии жрёт этот навык, — буркнула она, едва удерживаясь на ногах. — Давай мне обратно, щит.
