НоТифСоШер
Малоизвестный уголок города БетДжейнДвен
Многолетний бастион мужского товарищества – район эксцентричной формы, ограниченный на востоке началом улицы Кристофер, а на западе – рекой Гудзон. Хотя Малое Смирение всеми порами источает небанальный шарм, отыскать его несложно, поскольку квартал ни на дюйм не отклоняется от проторенного пути и изобилует прелестными крохотными барами и неотразимыми тягачами с полуприцепами. Завсегдатаи района имеют полное право (и полное лево) с гордостью именовать его «Ключи от города».
Лето оказывает на светских дам эффект, достойный сожаления. Они непомерно очаровываются фотонатюрмортами Ирвина Пенна и находят, что в этот сезон гостей приличествует кормить феноменально скудными ужинами. Сами хозяйки употребляют термин «легкая пища», но легкость, столь отрадная, когда имеешь дело с комедией, хлопчатобумажной рубашкой или сердцем, совершенно не подобает ужину.
Среди этих дам немало тех, кто имеет некоторое отношение к миру высокой моды. Что ж, удивляться их вкусам не стоит. Особа, в чьем понимании работать до седьмого пота, – это позировать Деборе Тербвилл[21], вполне может полагать, что петрушка – допустимое правилами этикета мясное блюдо.
Тонкие, полупрозрачные ломтики лимона и впрямь неплохо украсят основное блюдо, но не должны считаться самостоятельным овощным или даже фруктовым блюдом.
Холодные супы весьма коварны, и редкая хозяйка найдет на них управу. Чаще всего у гостя остается ощущение, что он, видимо, слегка припозднился – пришел бы на ужин вовремя, ему достался бы неостывший суп.
Салат – не блюдо. Салат – это стиль.
Японская еда радует глаз и, вне всяких сомнений, годится для Японии – страны, где большинство жителей ростом не вышло. Хозяйкам, которые с дьявольским упрямством потчуют японской едой уроженцев западных стран, настоятельно рекомендуется дополнить ее чем-то посущественнее и не забывать, что картофель фри нравится почти всем.
Овощи – еда интересная, но проку от них нет, если их не сопровождает здоровенный кусок мяса.
Водяной орех как приправа – еще ничего, но сам по себе он – ничто.
Белый виноград – просто загляденье, но на сладкое люди обычно предпочитают пирожные с сахарной глазурью.
Для жертв аристократической селекции засахаренные фиалки – все равно, что для простых людей
В Нью-Йорке немало ресторанов, рассчитанных на вкусы закоренелого холостяка. У них немало, даже очень много общего с ужинами у светских дам в летнее время.
Тут неподалеку есть такая полностью реконструированная закусочная. Примерно в таком стиле Басби Беркли снимал бы кино и ставил бы спектакли, если бы ему не давали денег. Закусочная работает круглосуточно, вероятно, к услугам голодного дальнобойщика: он идет, как танк, к прилавку с блюдами на вынос и ревет: «Два огуречных супа – да похолоднее, один салат из эндивия с соусом винегрет на красном винном уксусе и одну порцию свежей спаржи, только чур без олландеза».
Шафран следует класть скупо, а лучше вовсе на него поскупиться. Даже если вы буквально влюблены в эту пряность, мало кто согласится, что по универсальности он может потягаться с солью.
Урожденного американца, который твердо знает, что провел весь день в Нью-Йорке и ни разу не поднимался на борт теплохода или самолета, почти наверняка огорчит и поставит в тупик меню, где употреблен французский аналог абсолютно уместного английского слова «грейпфрут».
Водяной кресс неплох в составе салата или сэндвича, но не вызывает ничего, кроме раздражения, когда им обкладывают гамбургер.
Спору нет, люди обожают сюрпризы, но столь же бесспорно, что они почти никогда не радуются, нежданно-негаданно обнаружив чернослив внутри, казалось бы, нормального свиного филе.
Человечество готовит пищу и поедает ее уже тысячи лет, и если до вас никто не додумался полить картофельный гратен свежевыжатым лаймовым соком, вы обязаны понять, что на это должна быть веская причина.