Новейшие технологии нанесли сильнейший удар не только привычке читать, но и привычке есть. В наше время пище придают настолько отвратительную форму, что часто обнаруживаешь: если после каждой перемены блюд не выкуривать по одной сигарете, желудок отказывается переваривать пищу.
Если батон мягче дивана, так и знайте, он несъедобен.
При нынешних проблемах с прислугой, казалось бы, самоочевидно: обществу, которое додумалось выпускать пакетированный суп-лапшу под брендом «Помощник», но вынуждает писательницу самой, без помощника, укладывать чемоданы, срочно необходимо поменять приоритеты.
Шоколадный – самый подходящий вкус для мороженого, но нелогичный и нервирующий для жевательной резинки.
Сухие завтраки в той же гамме цветов, что и полиэстровые костюмы, подталкивают к мысли: «Нет, лучше уж проспать».
Когда ты просишь сливки, хотелось бы получить либо сливки, либо предупреждение, что в данном заведении предпочитают раствор канцерогенных аббревиатур в растительном масле.
Сыр, в наименование которого закон обязывает включать слово «пищевой», плохо сочетается с красным вином и фруктами.
При всей тошнотворности синтетических продуктов приходится признать, что они по-своему ценны, когда наталкиваешься на поборника здорового питания. Более того, помните: адепты раздельного питания часто проповедуют форменный винегрет политических идей.
Коричневый рис тягуч, плохо пережевывается и имеет малоприятные религиозные коннотации.
Культурные люди, вышедшие из детского возраста, не пьют яблочный сок за обедом.
Соевым бобам радуются разве что жители слаборазвитых стран да жертвы стихийных бедствий.
Хлеб, который приходится рубить топором, – непомерно сытный.
Крупные, нагие, сырые морковки годятся в пищу лишь тем, кто живет в крольчатниках и с нетерпением ждет Пасхи.
Еда – столь банальная часть нашей повседневности, что мало кто находит время для попыток докопаться до ее глубокого смысла и оценить по достоинству ее влияние на общество.
Еда желанна и при регулярном приеме пищи, и в момент перекуса. Хорошо идет почти под все напитки, в большинстве случаев из нее получаются лучшие сэндвичи.
Еда – то, что придает подлинный смысл приобретению мебели для столовой.
Еда занимает большое место в посылках с гуманитарной помощью.
Еда – беспроигрышный предлог достать из буфета новенький сервиз.
Еда – важный элемент сбалансированного рациона.
Еда играет ключевую роль в международной политике. Не будь такого понятия, как еда, вместо официальных обедов устраивались бы официальные партии в бридж, а политические активисты вместо голодовок просто ныли бы и скулили.
Не будь на свете еды, амбициозность зачахла бы на корню. В обществе, которое отказывает своим членам в шансе стать сливками общества, нет места честолюбию.
Если бы еды не существовало, одна из самых заковыристых, но занимательных тайн, над которыми человечество ломает голову, потеряла бы смысл: вскрылось бы, что раньше не было ни курицы, ни яйца, да и теперь нет ни того, ни другого.
Если бы еды не существовало, было бы практически невозможно отвязаться от некоторых навязчивых телефонных собеседников. В смысле, нельзя было бы сказать: «Послушай-ка, мне пора бежать, но давай-ка пообедаем после дождичка в четверг».
Еда внесла огромный вклад в христианство. Каким образом случилось бы чудо с хлебами и рыбами, не будь еды? Был бы прок от Тайной вечери?
Не будь такого понятия, как еда, Крис звался бы просто «К», а Чехов назвал бы свою пьесу не «Вишневый сад», а «Группа неплодоносящих деревьев, высаженных с регулярными интервалами».
Пожалуй, самый грустный афоризм об искусстве – «Жизнь подражает искусству». Да, он мог бы звучать воодушевляюще, если бы неизменно, не капризничая, соответствовал истине. Но при ближайшем рассмотрении оказывается: жизнь всего усерднее уподобляется искусству, когда нам это вовсе ни к чему. Собственно, можно с уверенностью сказать, что в большинстве случаев жизнь подражает декоративно-прикладному искусству. Кто из нас не признает со вздохом, что его житье-бытье похоже скорее на плетеное кашпо, чем на полотно Сера?! Удачнее всего жизнь умеет копировать рамки: жесткие, узкие и строгие.
С целью изучить этот вопрос дотошно я собрала команду единомышленников и долгое время напряженно трудилась: мы вознамерились подражать искусству в его самых актуальных формах.
Мы расположились в случайном порядке на паркете и притворились шлакоблоками. К нашим пластронам были прикреплены этикетки со словами, в линейном смысле никак не связанными между собой. Мы столкнулись с полным непониманием и безмерным восхищением. Этот опыт мы нашли не то чтобы неудовлетворительным.