Весь мир не сводил наметанных глаз с этого итальянского города, когда революционная террористическая организация «Баухаусовские бомбисты» пригрозила превратить Пизанскую башню в машину смерти, взорвав ее. «Баухаусовские бомбисты» старались избежать хаотических нагромождений и потому не стали брать заложников, но потребовали каждый час уничтожать один предмет декора, пока их цель не будет достигнута. В чем именно состояла цель, оставалось неясно: они уверяли, что будут держать ее в секрете, пока им не докажут, что ни одна террористическая организация не собирается ее присвоить. Власти, опасаясь за сохранность памятника истории, уступили всем требованиям. На главную площадь въехали грузовики, нагруженные безделушками. В соответствии с указаниями «Бомбистов» десятки фарфоровых статуэток, оригинальных гобеленов и неликвидных ваз были принесены в жертву таинственной идее.
Время шло, террористы упорствовали, отказываясь предать свои намерения огласке. В толпе зевак день ото дня зрело недовольство, и полиция, испугавшись возможных уличных беспорядков, все-таки разработала план действий. В организацию удалось внедрить сотрудника правоохранительных органов, надевшего для маскировки черную водолазку и вельветовые джинсы цвета ржавчины. Со временем он доложил, что арсенал преступников гораздо меньше, чем вообразила полиция, – всего одна бомба весьма скромного размера. Подивившись, что «Бомбисты» не вооружились до зубов, полицейские начали расспрашивать своего агента о причинах этого сумасбродства. Но агент провел в башне слишком долго. Вместо ответа он лишь вперил в начальников ледяной взгляд и процедил: «Меньше – значит больше».
У полицейских отлегло от сердца. Они ворвались в здание и без труда одолели противника. Оказавшись под замком, «Баухаусовские бомбисты» перестали отпираться и охотно рассказали все начистоту, пылко уверяя: «Наше дело – правое». По их словам, они хотели лишь одного – чтобы Пизанскую башню выпрямили. На вопрос, зачем они пошли на крайние меры, они вскричали: «Мы больше не будем!» А затем предъявили медленно кренящемуся зданию свое последнее, неоспоримое обвинение: мол, Пизанская башня злостно асимметрична.
Маленькая, но разношерстная до полной несовместимости компания последователей течения ДАДА, называвшая себя МОМА, поголовно облачилась в брюки и отправилась на окраину Чикаго. Оттуда они отправили письмо президенту Соединенных Штатов, требуя изменить расположение законов на более занятное. Прежде чем президент успел ответить, известный адвокат, специалист по защите прав потребителей, обвинил членов МОМА в том, что они обтянули чайную чашку мехом краснокнижного животного. Дадаистов вызвали на заседание сенатского подкомитета и принудили к соглашению, которое обязало их использовать только экомех. Строгости довели членов МОМА до белого каления, поскольку синтетические материалы уже успели им подгадить, лишив изюминки образ утюга с гвоздями. Впрочем, последующие события подтвердили пословицу: «Не было бы счастья, да несчастье помогло»: придирки Сената навели дадаистов на догадку, что изобретенная ими новая форма искусства идеально подходит для музеев. Так что они приободрились и вволю посмеялись.
Устрашающе большая группа художников-концептуалистов (целых два) заняла помещение в Нижнем Манхэттене, а когда это прошло незамеченным, была вынуждена переместиться в Верхний Манхэттен. Там они выложили из булыжников узор, провозглашающий, что они взяли в заложники сто шестьдесят восемь видеокассет. Они также потребовали вообразить, будто это хоть кому-нибудь хотя бы чуточку интересно. Когда никакой реакции не последовало, художники сами себя сердечно поздравили с успехом и повторили акцию бесконечно много раз.
В литературном мире нынче сложилась такая обстановка, что книга может погубить честь девушки. Строго говоря, в литературном мире нынче сложилась такая обстановка, что книга может погубить и честь юноши.
Разумеется, опасность исходит не только от книг. Все так далеко зашло, что журнал безопаснее книги разве что в том смысле, что он тоньше. Но журналы слишком часто оказываются первым шагом к книгам и должны расцениваться осмотрительными людьми как печатный аналог энергичного петтинга.
Мое предостережение адресовано всем, кому небезразлична эта угроза. Чтобы сделать мир печатного слова хотя бы немного безопаснее, я дам несколько советов, которые оградят вас от чтения и\или сочинения пагубных материалов.
Идите учиться на врача, а конкретно на гинеколога. Разочарование не заставит себя ждать, и вы обнаружите, что литературный потенциал вульвы несколько преувеличен.
Женщины, требующие дать им ту же свободу выбора, что и мужчинам, поступили бы благоразумно, избрав профессию каменной стены: тут и сила, и надежность, и молчаливость.