Молодой человек, которого, по-видимому, не взяли в бойскауты из-за претензий к моральному облику, разместил на блестящем дубовом паркете несколько групп камней. А затем убил несколько березок-подростков, чтобы согнуть в кривые обручи и развесить на стенах. Все эти произведения продавались, по несколько тысяч долларов за штуку. «Для начала вообразите себя человеком, который и вправду захочет что-то подобное иметь, – процедил мистер Арт. – А затем попробуйте вообразить, что вы не додумаетесь соорудить все это сами, были бы топор и тачка: за полдня управитесь и еще успеете побеседовать с комнатными цветами».
Два мальчика, закадычные друзья, посетили Северную Африку. Много фотографировали на цветную пленку миски, небо, курительные трубки, животных, воду и друг друга. Разложили фотографии по названиям (например, «А» – «Апрель», «Б» – «Бодрящий ветерок»), наклеили на лакированные фанерки и, снабдив замысловато-простыми пояснениями, развесили в алфавитном порядке. Я вынуждена признать, что, когда мистер Арт увидел эти работы, его пришлось держать за руки, чтобы он не нанес телесные повреждения себе и окружающим.
Некий человек, чье одинокое (заслуженно одинокое) детство прошло в кинотеатрах, раздобыл много кадров из фильмов сороковых годов, вырезал из них лица кинозвезд, раскрасил вручную и наклеил на увеличенные репродукции открыток с видами Голливуда и Лас-Вегаса. «Кэмп в квадрате, – сердито буркнул мистер Арт, когда его удалось разбудить, – за такое сажать надо».
Десятки фотореалистических изображений формата девять на двенадцать: автозаправки, холодильники, разрезанные пироги с вишнями, коллекционеры произведений искусства, закусочные, «шевроле» 1959 года и мебель для столовой в средиземноморском стиле.
Сейчас мы оба, мистер Арт и я, пробуем вступить в какую-нибудь организацию черных националистов. А в качестве временного решения отключили домашние телефоны.
Конечно, и у цвета есть положительные стороны. Одной формы недостаточно: вещам нужна и толика цвета, иначе одной от другой не отличить. Нехорошо, когда, потянувшись за сигаретой, берешь вместо нее авторучку и перспектива минутного отдохновения оборачивается многочасовым изнурительным трудом. Однако я уверена: цветовая градация, необходимая, чтобы просто различать вещи на глаз, и понятия вроде «лаймово-зеленого» – явления принципиально разного порядка.
Уверяю, я не встречаю цвет в штыки, если он входит в мою жизнь тихо, почтительно и без излишнего пафоса. Считаю нужным заявить об этом в свете нынешней уверенности масс в том, что цвет способен выражать идеи и смыслы, служить ключом к чьему-то внутреннему миру. Эти идеи возобладали чересчур мощно, и я лично абсолютно и безоговорочно отказываюсь поддаваться, когда способность вещи поглощать свет пытается мне что-то диктовать. Нет ничего отвратительнее, чем цвет, исполненный глубокого значения. Одно лишь предположение, что цвет на такое способен, назойливо и неуместно, оно порождено вожделениями самого некрасивого сорта.
Проблема требует срочного решения, как по чисто эстетическим резонам, так и в связи со столь же серьезными опасениями возможных философских заблуждений. Вопрос слишком долго игнорировали. Давно пора включить красную лампочку и ударить в набат.
Попытки применить первичные цвета в дурных целях совершаются в открытую. Закоренелых злоумышленников можно подразделить на две основные категории.
Первая – графические дизайнеры. Они приписывают первичным цветам жизнерадостность и дерзость, и вера в это толкает их постоянно задействовать такие цвета в местах, где у людей есть полное право унывать. Собственно, в школах, аэропортах и онкологических клиниках такое засилье красных, желтых и синих тонов, что человека, который оказывается в здании с таким декором, не имея при себе учебников или багажа, нельзя винить в слишком драматичной реакции, если он решится на прыжок.
Вторая категория – люди, натужно пытающиеся создать себе ауру страстности, детской невинности или безмятежности, выбирая соответствующий первичный цвет. Разумеется, те, кто использует эти цвета в меру, не вызывают у нас подозрений. Другое дело – те, кто по бесхарактерности не способен безумно полюбить себя и поневоле безумно влюбляется в других.
Красный часто ассоциируют со страстью, поскольку это цвет огня. Тем, кто воспринимает эту ассоциацию всерьез, нелишне помнить, что случаются поджоги.
Восторженные поклонники желтого пытаются создать атмосферу ребяческой невинности и солнечного оптимизма. Поскольку невозможно поверить, что именно этими качествами объясняется желтизна таблоидов и предупреждающего сигнала светофора, настоятельно рекомендуем: сначала посмотрите в обе стороны и только потом переходите улицу.