Предполагается, что синий указывает на безмятежность, ибо это предположительный цвет воды, предположительно тихой-спокойной стихии. Когда имеешь дело с истыми поклонниками этого цвета, благоразумно помнить, что вода – излюбленное место жительства акул, а в девяти из девяти случаев – причина смерти утопающих.
Вторичные цвета: зеленый, оранжевый и фиолетовый, – лишь вариации на тему. Они, как и первичные цвета, хороши на своем месте, а также, как я знаю с чужих слов, часто встречаются в природе.
Несмотря на все вышеизложенное, я по-прежнему отношусь к цвету без энтузиазма. Кто-то возразит: не будь цветов, мир был бы страшно монотонным. Но другой парирует: зато мир не резал бы глаз цветовыми диссонансами.
Прежде всего я хочу заявить, что в моем понимании единственное отличие музыки от мьюзак (если не выискивать таковые отличия с лупой) – написание слова. Мне все равно, слушать ли Пабло Казальса, репетирующего в квартире напротив за приоткрытой дверью, или томиться в застрявшем лифте, где с потолка льется
Когда-то музыка знала свое место. А теперь не знает. Возможно, это не ее вина. Возможно, музыка просто попала в плохую компанию и позабыла элементарные правила хорошего тона. Я готова ее простить. И даже попробовать помочь. Я готова внести свою лепту, направить музыку на путь истинный: пусть остепенится и перестанет следовать за основными общественными тенденциями. Пусть музыка для начала уяснит: есть два вида музыки – хорошая и плохая. Хорошая – та музыка, которую мне хочется слышать. А та музыка, слышать которую я не желаю, – непременно плохая.
Чтобы помочь музыке осознать ее заблуждения, я набросала нижеследующие заметки. Если вы музыка и узнаете себя в одном из пунктов, то вы плохая музыка.
1.
Время от времени я остаюсь у кого-нибудь на ночь. Частенько у этого кого-нибудь есть надежная, не чета моей, профессия, обязывающая вставать в назначенное время. Нередко этот кто-нибудь, не предупреждая меня, настраивает какое-нибудь устройство таким образом, что меня будит Стиви Уандер. В таких случаях я объявляю: «Если бы мне хотелось, чтобы меня будил Стиви Уандер, я спала бы со Стиви Уандером». Однако мне не хочется, чтобы меня будил Стиви Уандер, и, заботясь обо мне, Бог изобрел обыкновенные будильники. Иногда кто-нибудь признает мою правоту. А иногда – нет. Потому-то Бог изобрел еще много кого, и мне есть из кого выбирать.
2.
Кнопки «Удержание вызова» не нравятся мне ни при какой погоде. Но я разумная женщина. Я способна принять реальность. Я способна смотреть в лицо фактам. Однако смотреть в лицо музыке – увольте. Музыка бывает двух видов – хорошая и плохая, а кнопки «Удержание вызова» – тоже двух видов: хорошие и плохие. Хорошая кнопка «Удержание вызова» удерживает твой вызов безмолвно. Плохая кнопка «Удержание вызова» удерживает твой вызов музыкой. Если уж мой вызов удерживают, пусть лучше делают это безмолвно, без единого звука. Так задумано свыше, ибо именно это подразумевал Господь, когда сказал: «Удержи голос твой от рыдания»[23]. Он добавил бы «и руки – от пиликанья», но надеялся, что вы сообразите сами.
3.
Последние несколько лет число уличных музыкантов неуклонно увеличивалось. Последние несколько лет число онкологических заболеваний также неуклонно увеличивалось. Совпадение? Как знать. Но даже если просто совпадение (а, повторяю, это еще неизвестно), уличная музыка определенно собрала свою мрачную жатву. Ведь она, как минимум, дезориентирует. Когда идешь по Пятой авеню, как-то не ожидаешь услышать вальс Штрауса в исполнении струнного квартета. Когда идешь по Пятой авеню, ожидаешь услышать шум машин. А когда идешь по Пятой авеню и собственными ушами слышишь вальс Штрауса в исполнении струнного квартета, можно запросто потерять ориентацию в пространстве и вообразить, что идешь не по Пятой авеню, а по Старой Вене, куда тебя каким-то чудом занесло. А вообразив, что находишься в Старой Вене, страшно расстроишься, сообразив, что в Старой Вене не бывает распродаж в бутике
4.