– Нет, господа, эти постоянные выпады против немцев мне решительно не по душе… – сказал князь Оболенский. – Мы можем и должны быть русскими, но к чему же постоянно… амбетировать наших немцев? Если Клейнмихель, бывший у генерал-аншефа Апраксина в услуге, лакеем, прохвост, то нисколько не лучше Аракчеев. И среди нас есть такие чудесные люди, как барон Розен, барон Штейнгель, Сутгоф. Они очень преданы России… Дело не в том, что Романовы голштинцы, а в том, что они никуда не годятся…
– Но, в конце концов, мы все от Адама, а он, по Библии, был как будто «из насих»…
Засмеялись…
Рылеев нервно постучал ножом о край стакана.
– Минуту внимания, господа!.. – с гримасой от боли в горле сказал он с усилием. – Сроки близятся, и мы должны остановиться на чем-нибудь определенном. Завтра будет уже поздно… Итак: диктатором мы уже наметили князя С.П. Трубецкого… Все согласны, господа?..
– Просим, просим!..
Князь с достоинством раскланялся.
– Прекрасно, – сказал Рылеев. – Командование восставшими полками, если не подъедет вызванный нами из Москвы Михаил Федорович Орлов, возьмут на себя, как решено, князь Трубецкой, полковник Булатов и наш кавказский герой Якубович, знающие военное дело на опыте…
Молодой моряк с сердитыми глазами хотел было что-то возразить, но на него все зашикали: в деле нужен порядок.
– А теперь план восстания… – воодушевляясь, продолжал Рылеев. – Начать восстание решено с гвардейского экипажа, Московского и Лейб-гренадерского полков… – продолжал он, с большим аппетитом, как штатский, произнося красивые, энергичные слова: полки, экипаж, лейб-гренадерский. Наталья Михайловна, несмотря на глубокую тревогу свою, любовалась им. – Этим войскам, как вполне надежным, можно сразу же открыть настоящую цель переворота. Гвардейский экипаж, взяв свои орудия, должен отправиться к Измайловскому полку, с которым он особенно дружит. Измайловцы особенно ненавидят Николая Павловича, и из их офицеров много наших. Московский полк должен явиться перед полки Семеновский и Лейб-егерский, казармы коих от него близко. Финляндский полк надо раскачать самостоятельно. В этом полку много наших офицеров и к тому же весьма энергических. Все эти войска – внимание, господа!.. – должны идти к сенату, в котором утром будут собраны все сенаторы для принесения присяги. Окружив сенат, полки должны заставить его издать манифест, объявляющий о перемене правления и назначении регентства. Во всяком случае, будет сенат согласен или нет, нами положено издать манифест от его имени. Между тем Лейб-гренадерский полк должен отрядить один батальон для занятия крепости, где находится монетный двор и где хранится большой запас монеты, только что полученной от займа. В занятии крепости препятствий не предвидится, потому что караул там держат лейб-гренадеры же, и чрез это занятие мы будем иметь в своем распоряжении не только казну, но и крепостные орудия, которые господствуют над дворцом. Два других батальона лейб-гренадер должны забрать с собой по пути пешую и конную артиллерию, а если можно, то заставить присоединиться к нам и кавалергардов. Среди их офицеров наших особенно много… Правильно ли я изложил наш план, господа?
– Правильно!.. Прекрасно!..
Сердитый лейтенант хотел было опять что-то возразить, но на него зашикали еще энергичнее. Он досадливо махнул рукой и, отвернувшись к окну, стал сердито смотреть в темную улицу с золотой цепью убегающих вдаль фонарей.
– В случае неуспеха восстания здесь, – продолжал Рылеев, держась за горло, – мы со всеми нашими силами отступим к новгородским военным поселениям: там все готово. В случае же успеха – временное правительство, созыв выборных со всей земли и – Новая Россия!
И снова заплескали, забились голоса, и чувствовались в них и нарастающее одушевление, и нарастающая тревога.
– Как исторический дворянин и человек, участвовавший в перевороте, вы можете надеяться попасть и в правительствующую аристократию… – говорил Батеньков Александру Бестужеву.
– О!.. – вспыхнул тот своими прекрасными глазами, которые сводили женщин с ума. – На что мне это? Моя стихия – это бой… Но, во всяком случае, о нас будет страничка в истории…
– Но эта страничка замарает историю, а нас покроет стыдом… – угрюмо сказал молодой коннопионер. – У нас нет достаточно сил.
– У южан все идет на фуфу, что вы мне ни говорите… – громко говорил кто-то невидимый в тесной толпе слушателей. – Был, например, Волконский на кислых водах на Кавказе, и ему помстилось, что и там работает какое-то тайное общество. И вместо того чтобы сперва разобрать дело на месте толком, он и бабахни Пестелю сообщение, что и на Кавказе все готово… А вожаки не очень и стремятся к проверке таких сообщений: это подогревает простачков!..
– Однако Корнилович, который только что приехал с юга, уверяет, что в одной Второй армии мы имеем сто тысяч штыков…
– Смотрите не просчитайтесь!..
