– Говоря субъективно, я никогда не желал тайно передавать полномочия, данные мне народом, какому-либо ученику, однако объективно, возможно, подобное случилось. Проработав много лет профессором юриспруденции, я вырастил за эти годы немало учеников, а относительно собственных учеников кто же не испытывает сердечных чувств; подбирая людей, сложно избежать некоторой пристрастности.
Тянь Гофу полуправдой-полуложью вставил слово:
– Например, твое благоволение к Ци Тунвэю очень велико!
Гао Юйлян вздрогнул, поспешно возразив:
– Товарищ Гофу, мое благоволение к Хоу Лянпину тоже весьма велико, недавно я его приглашал к себе домой на крабов! Однако личные чувства каждого – это эмоции, а принципиальная позиция – это нечто другое!
Предпочтения Ша Жуйцзиня наконец проявились. Он выразил полное понимание затруднения Гао Юйляна, сказал, что разделяет его чувства, но именно в такое время необходимо быть более решительным! Не нужно непременно предпринимать что-то в отношении Хоу Лянпина, опасаясь, что некто заподозрит в покрывании собственных учеников. Тянь Гофу присоединился:
– Именно, в отношении официального возбуждения дела и расследования мы должны всё еще раз взвесить!
Гао Юйляну оставалось лишь отступить:
– Хорошо, так или иначе, всё, что следовало сообщить, я сказал, а вы принимайте решение!
Ша Жуйцзинь, подумав, сказал:
– Полагаю, что любое движение будет хуже, чем покой, так что сохраняем статус-кво. Продолжаем расследование, ищем доказательства, проясняем факты заявления и тогда уже говорим!
Гао Юйлян, по-прежнему не желая проигрывать, сделал следующий ход:
– Сейчас ситуация такова, что двоих ключевых свидетелей оказалось невозможно найти, а вопрос с Хоу Лянпином, похоже, временно невозможно прояснить.
Тянь Гофу подтвердил:
– Действительно, есть такое обстоятельство, дело становится несколько хлопотным.
Гао Юйлян, прощупывая почву, внес предложение:
– А рассматриваем ли мы устранение Хоу Лянпина из системы правоохранительных органов?
Ша Жуйцзинь немного помолчал и, предупреждая возможные вопросы, сказал:
– Всё, я думаю, пусть лучше этот товарищ попросту вернется в Пекин. Откуда приехал, туда и уедет, и нам спокойнее!
У Гао Юйляна сверкнули глаза:
– О, а вот это хороший вариант…
Ша Жуйцзинь тут же сменил тему, сообщив о том, что доложил помощник. Новый гонконгский еженедельник Mirror опубликовал статью, где поносил Ша Жуйцзиня. Что он, прибыв в провинцию N, якобы организовал там банду семьи Ша. По мере того как он говорил, гнев нарастал:
– И главное-то не в банде семьи Ша, а в том, что статья – это атака на меня, якобы я замышляю отрицание реформ и открытости в провинции! Вот ключевой пункт статьи! Я распорядился отделу пропаганды подготовить опровержение.
Тянь Гофу примирительно сказал:
– Гонконгские политические издания постоянно несут чушь, не стоит обращать на них внимания.
Ша Жуйцзинь хлопнул по столу:
– Эта статья сеет раздоры. Прочитав это, что подумают предыдущие руководители и старшие товарищи? Особенно товарищ Чжао Личунь! Какие же гнусные у них намерения!
Особенно товарищ Чжао Личунь! Это и есть ключевой пункт! Гао Юйлян, молча сосредоточившись на вышедшем из себя секретаре парткома, думал про себя: этот вновь прибывший крупный чиновник, похоже, всё-таки чего-то опасается! Подхватив тему, он тяжко вздохнул:
– Да уж, товарищ Чжао Личунь за восемь лет в качестве губернатора и десять лет в качестве секретаря парткома вписал в историю реформы провинции очень важную страницу, сейчас является одним из руководителей партии и страны…
Из офиса Ша Жуйцзиня Гао Юйлян вышел со спокойным сердцем – он разглядел-таки скрытую карту секретаря парткома провинции. Как ни выжигай дикую траву на площадке, всё равно нужно держать ситуацию под контролем – Ша Жуйцзинь не мог позволить пламени дойти до Пекина и семьи Чжао, поэтому сам предложил, чтобы Хоу Лянпин вернулся в Пекин. Это даже несколько превосходило его ожидания. Конечно, секретарь очень осмотрителен и не желает, чтобы некий противник убрал Хоу Лянпина. Возможно, Ша Жуйцзинь тоже должен упорядочить стратегию?
Встав утром, еще не совсем проснувшийся Хоу Лянпин посмотрел за окно: снова шел снег.
Кружила метель, снежные заряды, подобно стайкам белых бабочек, со стуком бились в оконные стекла. На земле творился хаос, отдаленные большие здания больше напоминали сугробы. Хоу Лянпин заварил чаю и с чашкой сел у окна, наблюдая за снежным пейзажем. Внутри и за окном существовали два мира, в комнате было необыкновенно спокойно. Прямо как эти два дня, удивительно мирные и такие тихие, что он ощутил пустоту. Сяо Ганъюй и отдел специальных расследований больше не тревожили его допросами об обстоятельствах дела. Он знал, что Сяо Ганъюй и компания всеми силами изыскивают и клепают доказательства. Пожалуй, и без его показаний они старались на совесть! Вчера вечером позвонила Лу Икэ, рассказала о ситуации с его пропавшими свидетелями. А вот это действительно плохая новость!