И Сюэси даже не думал, что частная беседа приведет к таким результатам. Ситуация оказалась намного серьезнее, надзор за равным по положению – это действительно непросто. Даже очень усердному кадровому инспекционному работнику неимоверно трудно контролировать такого управленца, как Ли Дакан. Такого рода первое лицо не существует изолированно, оно – непременный продукт системы, они, птицы высокого полета, издавна привыкли к властной своенравности…
Приглушив тяжелый вдох, И Сюэси покачал головой, решительно повернулся и ушел.
У Хуэйфэн, сидя в одном из кафе аэропорта, пила кофе. В зале ожидания не было привычной спешки и гомона, лишь пассажиры, которым хотелось поесть, появлялись у дверей закусочных. В воздухе разносился запах еды… У Хуэйфэн задумалась, на время забыв о предстоящей поездке. После того как Гао Юйляна вызвали на разбор в дисциплинарную комиссию, тот холодный коттедж в английском стиле стал ее кошмарным сном, от которого уже не отделаться…
Дочь Сюсю давно хотела, чтобы У Хуэйфэн приехала ее навестить, заказала билет, и сегодня предстоял полет в США. У Хуэйфэн переживала, что не попрощалась с родным краем, и ее совсем не волновало, что она скоро окажется в совершенно незнакомом месте, равнодушно пила кофе и ничто вокруг не касалось ее.
Дамоклов меч наконец сорвался. Казалось, теперь можно успокоиться. Однако в глубине души У Хуэйфэн постоянно ощущала тревогу – состояние, сформировавшееся за многие годы. Наблюдая за действиями Гао Юйляна, она уже давно предчувствовала развязку. Да и последующие события несложно было предугадать. По учебному кампусу распространились слухи – руководитель провинции оказался крупным коррупционером! Многие из них оказывались преувеличенными, даже ее приплетали. Говорили, что хотя они и развелись сто лет назад, но продолжали вместе совершать преступления. Им приписывали хищение нескольких миллиардов, которые ушли за границу. На третий день после того, как Гао Юйляна забрала дисциплинарная комиссия ЦК, вывеску Политико-правового института Университета провинции N, написанную им лично, сняли, некоторые преподаватели открыто смеялись над ней уже в голос.
Лян Лу пришла ее навестить и, проливая ручьями слезы, жаловалась:
– Я пошла разобраться с личными вещами Ци Тунвэя. Обнаружила, что они там вымарывают все следы Ци Тунвэя, как будто его никогда не существовало в Департаменте общественной безопасности! В институте его имя убрали из списка лучших учеников, имени учителя Гао Юйляна тоже нет!
У Хуэйфэн растерянно вздохнула:
– Следовало ожидать: исчезает власть – пропадают и подобные вещи!
Лян Лу, растирая глаза, стала жаловаться:
– Всю жизнь всегда продумывала всё до мелочей, чтобы в итоге так влипнуть!
У Хуэйфэн равнодушно сказала:
– Такая умная, как ты, должна была предвидеть. Если бы в тот год, когда он стоял перед тобой на коленях, ты отвергла его, сложилось бы хорошо. Сейчас ситуация такая, какая есть. Не показывай всем рану, тебе известно, кто насыплет соль, а кто лекарство?
Эти слова явно задели Лян Лу. Она закивала головой и, вздохнув, замолкла, вновь погрузившись в невеселые размышления. Когда У Хуэйфэн уже решила, что Лян Лу хочет идти, вопреки ее ожиданиям, Лян Лу не ушла, а напротив, захотела выпить чая. У Хуэйфэн пошла заваривать две чашки «Лунцзина», одну – для Лян Лу, другую – себе. А его-то как раз привез в подарок Ци Тунвэй, когда на рынке появился новый чай этого года! Лян Лу, выпивая чай, наконец-то сказала ей:
– Учитель У, я и не думала, что мы разными путями придем к одинаковым результатам, вы с учителем Гао не уважаете друг друга?
У Хуэйфэн только горько рассмеялась:
– Театр да и только! Вся жизнь похожа на театр! Учитель Лян, разве такой результат может быть приятен?
Лян Лу сказала:
– Приятен чем? Учитель У, я всё сильнее чувствую, что идти дальше некуда! Глядя на вас, я полагала, что нужно только, подобно вам, выйти за мужчину на несколько лет старше тебя самой, иметь прекрасного ребенка и быть счастливой. Думала, что нужно быть, подобно вам, терпимой, мягкой, и брак не потерпит крах. А теперь? Света белого не видишь!
У Хуэйфэн вновь произнесла:
– Учитель Лян, супружество не может быть счастливым только за счет женской терпимости и мудрости. Когда Гао Юйлян сказал мне, что он полюбил Маленькую Гао за знание истории, я выкинула его из своего сердца. Трудно придумать более странное объяснение!
Лян Лу сказала:
– Именно, это же оскорбительно для вас – специалиста по минской истории!
Уголки рта У Хуэйфэн растянулись в усмешке:
– Он как раз и хотел, оскорбив меня, добиться цели – развода. Гао Юйлян слишком хорошо меня знал!
Лян Лу со вздохом произнесла:
– Вы сыграли этот спектакль перед последним кругом ада.
У Хуэйфэн говорила совершенно равнодушно, как будто рассказывала чужую историю:
– Тут поговаривают, что я с Гао Юйляном вместе совершала преступления. Если бы это было правдой, дисциплинарная комиссия провинции не оставила бы меня!
Лян Лу, задумавшись, спросила:
– Учитель У, о чем говорили с вами в дисциплинарной комиссии?
У Хуэйфэн сказала: