– Хорошо, хорошо, я возьму самоотвод по регламенту, пусть первый отдел Лу Икэ доведет дело до конца.
В тот момент, когда они об этом договорились, на столе зазвонил телефон. Цзи Чанмин взял телефонную трубку: его хотел видеть начальник городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлай, который, оказывается, уже прибыл в прокуратуру. Что тут сказать? Цзи Чанмину оставалось лишь распорядиться провести его в кабинет. Хоу Лянпин, услышав это, невольно заволновался – смотри-ка, парень начинает оказывать давление! Цзи Чанмин, однако, напомнил ему, что решено всё хорошенько обсудить, не заводя отношения в тупик, а Чжао Дунлай всё-таки честный товарищ.
Через некоторое время вошел Чжао Дунлай; увидев Цзи Чанмина, он отдал честь и произнес:
– Почтенный комиссар…
Когда-то Цзи Чанмин был в Цзинчжоу комиссаром городского отдела общественной безопасности. Почтенный комиссар поздоровался с нынешним руководителем отдела, а Чжао Дунлай очень вежливо произнес в ответ:
– Извините, что побеспокоил вас, почтенный комиссар, – я по конкретному судебному делу, хотя, по правде сказать, я бы не должен.
Цзи Чанмин ответил:
– Ничего, я на самом деле давно уже хотел с тобой встретиться, обменяться соображениями.
Договорив, он повернулся и представил ему вновь назначенного начальника Департамента по противодействию коррупции – Хоу Лянпина.
Хоу Лянпин и Джао Дунлай настороженно смотрели друг на друга. В конце концов, они ведь столкнулись в борьбе за Цай Чэнгуна. Чжао Дунлай, выражая сердечность, проявил инициативу и пожал руку Хоу Лянпину, сказав:
– Наслышан о вас, дело того пекинского архивзяточника вы же вели один? Еще и напугали нашего вице-мэра так, что он сбежал!
Ответ Хоу Лянпина тоже был многозначителен:
– А ведь когда Дин Ичжэнь сбежал, немало цзинчжоуских кадровых работников вздохнули с облегчением?
Чжао Дунлай спокойно произнес:
– Вероятно. Однако чему быть, того не миновать, всё тайное станет явным.
Старший прокурор Цзи Чанмин предложил вернуться к главной теме – пусть сначала Хоу Лянпин выскажет мнение прокуратуры. Хоу Лянпин и Цзи Чанмин только что обсудили вариант компромисса: полиция, прокуратура и суд – это всё представители одной семьи, поэтому споры нужно прекратить. Цзи Чанмина можно не увозить, Департамент по противодействию коррупции проведет допрос прямо в гостинице Департамента общественной безопасности, для этого есть двадцать четыре часа. По истечении двадцати четырех часов у городского отдела общественной безопасности будет формальное основание для ареста задержанного. Чжао Дунлай ненадолго задумался, а затем выразил согласие. Хоу Лянпин намеренно спросил:
– А начальнику отдела Чжао не нужно запросить указаний секретаря горкома Ли?
Чжао Дунлай без раздумий ответил:
– Не нужно, вот так загнать ситуацию в тупик – не метод, ваш вариант справедлив и разумен, и секретарь Ли, думаю, сможет это понять.
Противоречие сняли намного легче, чем предполагал Хоу Лянпин; и это позволило ему вздохнуть с облегчением. Во время прощания Хоу Лянпин пристально смотрел в глаза Чжао Дунлая, первым протянул ему руку для рукопожатия и поблагодарил его. У Хоу Лянпина сложилось благоприятное мнение об этом молодом талантливом начальнике городского отдела общественной безопасности.
А вот для Цай Чэнгуна этот компромисс оказался неприятной новостью. Его вновь отконвоировали в номер гостиницы. Он заметно изменился – стал осторожным, и вид его был таким, будто его чем-то обидели. Он уселся на кровать и, не обращая внимания на промокшую одежду, тут же плотно завернулся в одеяло, оставив снаружи только голову. Глаза его блуждали по сторонам, он настороженно прислушивался к малейшим шорохам, бородавка возле носа вибрировала, выдавая внутренний ужас. Полиция Ли Дакана даже здесь заблокировала двери, что явно свидетельствовало о том, что ситуация как минимум серьезная! И, похоже, станет безвыходной, если Хоу Лянпин не сможет вытащить его к себе в прокуратуру.
Цай Чэнгун снова потребовал встречи с Хоу Лянпином. Лу Икэ терпеливо разъяснила ему, что, поскольку между ним и начальником департамента есть неформальные отношения – ведь они однокашники, – Хоу Лянпину невозможно вести это дело, необходим отвод. Цай Чэнгун сказал:
– Отвезите меня в прокуратуру; я не хочу здесь находиться.
Лу Икэ продолжала терпеливо объяснять:
– Никто не хочет здесь находиться, но полиция городского отдела общественной безопасности пока не дает нам уйти.
Полицейские из Департамента общественной безопасности принесли им несколько комплектов сухой одежды. Лу Икэ настояла, чтобы Цай Чэнгун не тратил драгоценное время, и решила немедленно приступить к работе. Она сильно волновалась, ведь в ее распоряжении было всего двадцать четыре часа!
Допрос происходил в небольшом конференц-зале на пятом этаже гостиницы, где срочно установили видео- и аудиоаппаратуру, доставленную из прокуратуры. Ожидалось, что Цай Чэнгун сделает официальное заявление перед объективом камеры.