– Ну так почему же вы не обратились за кредитом в Сельскохозяйственный кредитный кооператив?
Цай Чэнгун подавленно ответил:
– Мы обратились туда. Я подал заявку на сумму в шестьдесят миллионов, она прошла согласование, но туда позвонила Оуян Цзин, и они не дали кредит – сказали, что заявку не пропустил отдел контроля рисков!
Хоу Лянпин пристально посмотрел на Цай Чэнгуна:
– Ты точно установил, что Оуян Цзин туда звонила?
Цай Чэнгун ответил:
– Совершенно точно! Она сделала этот звонок Лю Тяньхэ – первому секретарю и по совместительству председателю наблюдательного совета Сельскохозяйственного кредитного кооператива провинции. Если не верите – можете его допросить.
Цай Чэнгун, вернувшись к своим недавним умозаключениям, повторил с нажимом:
– Оуян Цзин и корпорация «Шаньшуй» намеренно провернули аферу, чтобы вытянуть у «Дафэн» право на владение акциями! Дальнейшие факты доказывают, что Гао Сяоцинь пришла завладеть землей фабрики. Забрав акции, она таким образом забирала и землю; она явно знала городское планирование, поскольку побережье озера Гуанминху подлежало реконструкции и территорию предприятия собирались пустить под элитную коммерческую застройку!
Хоу Лянпин, сохраняя внешнее спокойствие, внутренне был на взводе. Картина, которую нарисовал Цай Чэнгун, выглядела логичной. Если Оуян Цзин и Гао Сяоцинь действительно провернули эту аферу, то загадка акций «Дафэн» практически раскрыта. Это огромный прорыв! Происхождение дела о большом пожаре 16 сентября, цепочка теневых интересов, методы работы корпорации «Шаньшуй» – всё это постепенно всплывет на поверхность. Хоу Лянпин налил Цай Чэнгуну воды, чтобы тот мог говорить дальше.
Цай Чэнгун выпил воды и опустил бумажный стакан. Хоу Лянпин стал расспрашивать о ситуации с правами работников на акции и о частичном их закладе. Цай Чэнгун разъяснил, что права долевой собственности невозможно разделить, а кредит использовался для развития производства, для пополнения оборотных средств, и в этом случае акции пошли в залог полностью. И именно поэтому ночью 16 сентября его побили работники на территории фабрики, когда он передал бухгалтеру Юю чек, – те были не в курсе реального положения дел. Некоторые заподозрили его в сговоре с корпорацией «Шаньшуй», в намеренном выводе средств и преследовании личного интереса за счет общественных – на самом деле совершенно незаслуженно!
Под конец записи Цай Чэнгун сказал:
– Начальник Хоу, начальник Лу, а сейчас у меня есть одна просьба: я дал взятку жене секретаря горкома партии города Цзинчжоу в два миллиона юаней, это очень тяжелое преступление! Я прошу вас оставить меня в Департаменте по противодействию коррупции, арестуйте меня, чтобы я мог в любое время взаимодействовать с вами по этому делу.
Хоу Лянпин понимал, что друг детства ищет покровительства, что только в случае его ареста прокуратурой по подозрению в даче взятки он сможет избежать полицейского участка, а точнее – контроля со стороны Ли Дакана. Цай Чэнгун надеялся, что старый друг протянет ему руку помощи, – вероятно, это было реальной целью его заявления на Оуян Цзин.
Хоу Лянпин с Лу Икэ переглянулись. Лу Икэ отрицательно покачала головой:
– Боюсь, это не пройдет. Цай Чэнгун, тебя подозревют еще в нескольких уголовных преступлениях. Всё это время ты в розыске у городского отдела общественной безопасности Цзинчжоу, потому что последствия большого пожара 16 сентября очень тяжелые. Как главное лицо, имеющее непосредственное отношение к делу, ты должен ясно изложить его.
Хоу Лянпин, зная и сам, что Лу Икэ права, начал успокаивать Цай Чэнгуна:
– Поскольку прокуратура провинции уже приняла заявление, она несет за тебя полную отвественность, включая личную безопасность! В СИЗО городского отдела общественной безопасности Цзинчжоу есть аккредитованный следователь прокуратуры, и он может внимательно отслеживать всю ситуацию с заявителем.
Согласно достигнутой ранее договоренности после окончания допроса прокуратура должна была передать Цай Чэнгуна городскому отделу общественной безопасности. Хоу Лянпин и Лу Икэ вместе с Цай Чэнгуном вышли из маленького конференц-зала и пошли к лифту.
В этот момент Хоу Лянпин почувствовал невыносимую тоску. С малых лет они дружили, и он хорошо разбирался в своем друге. Он прекрасно видел, что глаза Цай Чэнгуна буквально молили о спасении, и не мог это игнорировать. Однако долг устанавливал для него границы дозволенного – невозможно нарушить закон из-за личных интересов. Но видеть своими глазами, как его друг уходит туда, куда он панически боится идти и где действительно может появиться опасность, было ужасно тяжело.
В это время лифт уже почти подъехал к первому этажу.
Цай Чэнгун, повернувшись, внезапно произнес:
– Хоуцзы, от тебя зависит моя жизнь!
Сердце Хоу Лянпина невольно вздрогнуло, он остановился:
– Ну что мне нужно сказать, чтобы тебе стало спокойно?
Из глаз Цай Чэнгуна моментально брызнули слезы:
– Хоуцзы, брат Хоу, ты… ты скажи!
Хоу Лянпин упрекнул его: