Загородный отель корпорации «Шаньшуй» находился на склоне горы Машишань прямо над рекой. Это и в самом деле было удивительное место, размещенное по всем канонам фэн-шуй. Вдоль горного склона расположился десяток с лишним изящных вилл в разных стилях – английском, французском и русском, издали они напоминали домики из детской сказки. Это были апартаменты в два-три этажа; таблички на дорожках указывали номера домов. У подножия горы стояло высокое современное здание, стеклянные стены которого сияли в лучах солнца, – это был многофункциональный комплекс загородного отеля. Клиент здесь мог найти всё, что душе угодно – всевозможные увеселения, зону общественного питания, купальни. Сюда регулярно стекались сливки цзинчжоуского общества. Многие об этом комплексе не знали, поскольку располагался он довольно далеко и везде значился, как объект сельского туризма.
Хозяин вечеринки Ци Тунвэй принимал гостей в главном корпусе. Старые однокашники встретились необычайно сердечно, и после крепких объятий Ци Тунвэй, лучезарно улыбаясь и пожимая Хоу Лянпину руку, сказал:
– Дружище, ты наконец-то снизошел до нас, спустился из небесных дворцов в суетный мир и приобщился к народу! Добро пожаловать! Приглашаю тебя разделить радость с народом!
Хоу Лянпин притворился обиженным:
– Кто бы говорил! Если б вы с Чэнь Хаем не потеряли Дин Ичжэня, меня бы сюда не понизили!
Ци Тунвэй рассмеялся:
– Будь скромнее, Хоу Лянпин, ну кто не знает, что ты приехал, облеченный большими полномочиями?
Веки Хоу Лянпина вздрогнули:
– Ты давал мне полномочия? И еще попеняю тебе, староста, что так не делают: ведь договорились же, что ты передашь Цай Чэнгуна Главному управлению по противодействию коррупции, а ты позволил Чжао Дунлаю увезти его.
Ци Тунвэй помахал указательным пальцем:
– Потеряли Цай Чэнгуна, и слава богу. Останься он у тебя в руках, была бы беда, гендиректор Гао не рассказывала тебе по дороге?
Гао Сяоцинь произнесла:
– Я сказала начальнику Хоу: все знают, что ему верить нельзя, но пусть лучше он сам увидит!
Ци Тунвэй посерьезнел:
– Где увидит? Лянпин, тебе и правда нужно быть осторожнее с этим Цай Чэнгуном!
Хоу Лянпин, улыбаясь, ответил:
– Староста, у тебя есть какая-то агентурная информация о Цай Чэнгуне?
Ци Тунвэй похлопал Хоу Лянпина по плечу:
– О нем не нужна никакая агентурная информация, этот человек просто барыга! Если обратишься к нему с открытым сердцем, непременно пострадаешь!
Разговор на эту тему завершился, но Хоу Лянпину показалось, что Ци Тунвэй на что-то намекает.
Смеясь и разговаривая, они прошли в роскошные апартаменты. Сначала они оказались в большой гостиной, за которой следовала столовая, меблированная одноцветной мебелью красного дерева с киноварным оттенком. В гостиной поражал высящийся ряд старомодных книжных шкафов. Внутри на полках располагалось множество самых разных книг – канонических, старинных в кожаных переплетах, популярных. Нашлось место даже полному собранию сочинений Маркса и Энгельса. Хоу Лянпин походя вытянул первую попавшуюся под руку книгу и, перелистывая ее, с улыбкой произнес:
– Неплохо, неплохо, гендиректор Гао, вы тут соединили две культуры – духовную и материальную: даже за едой не забываете об учебе!
Ци Тунвэй, улыбнувшись, произнес:
– Гендиректор Гао специально меблировала помещение так, чтобы оно было похоже на кабинет, – специально для визитов секретаря Гао. Ведь он – сама интеллигентность!
Хоу Лянпин еще больше удивился:
– Как, наш учитель тоже здесь частый гость?
Гао Сяоцинь поспешно произнесла:
– В прошлом заезжал иногда, после Восьми установок ЦК КПК[33] больше не приезжает.
Гао Сяоцинь налила обоим чай, с широкой улыбкой наблюдая за ними. Ци Тунвэй предложил Хоу Лянпину сигарету, но Хоу Лянпин отказался – сказал, что давно уже бросил. Ци Тунвэй же, вытянув из коробки сигару, выдвинул тезис:
– Тот, кто бросил привычку курить, способен убить человека! Хоу Лянпин, а ты действительно бросил курить. Я бросал сто раз и в сто первый раз закурил, что неудивительно, ведь мое сердце такое мягкое, такое мягкое.
Хоу Лянпин ответил едко:
– Ну ты даешь! С чего это? Бросить курить – значит, всего лишь контролировать свои желания, и только!
Ци Тунвэй покачал головой:
– Человеческие желания и правда так просто контролируются? Если бы твое «и только» было так просто, не происходило такого количества преступлений, и мы бы с тобой, брат, остались бы без работы.
Хоу Лянпин и Ци Тунвэй когда-то в университете вот так же спорили. Их однокашники говорили, что они оба – как пара бойцовых петухов. Если можно сцепиться – значит, нужно сцепиться, но сохраняя почтение и уважение к сильным сторонам противника. Их академическая успеваемость была равноценна, оба одинаково любили военную и физическую подготовку, кроссы по пересеченной местности и рукопашный бой с техникой захватов, оба выделялись среди других учащихся своей незаурядностью. Все говорили о том, что это яркий пример того, как талантливые люди ценят и уважают друг друга. Сцепившись вновь, Хоу Лянпин и Ци Тунвэй будто вернулись в студенческую пору, испытывая в душе теплые чувства.