– Почему сразу криминального? Просто ты слишком любишь всё усложнять, живёшь прежними категориями, – сказала Катя и невесело улыбнулась: – А времена нынче совсем другие: сегодня ты есть, а завтра уже нет. Как на войне. И привязываться к кому-то одному опасно. Провели пару ночей вместе и разбежались довольные друг другом. Но тебя ведь это не устроит, правда? Тебе же чувства подавай. Иначе давно перетаскал бы к себе в койку всех окрестных девчонок. Да и ко мне бы гораздо раньше подкатил, а ты всё думал, гадал – чего да как.
– Спасибо, очень доходчиво, – Артём постарался, чтобы голос звучал ровно и отстранённо. – Так аргументировано меня ещё не отшивали.
– Ой, да ладно тебе. Отшила! Всего лишь расставила в нужных местах акценты. – Катя хрипло рассмеялась. – Во мне больше от воина, чем от верной подруги. Так что без обид, Артём. Останемся друзьями.
– О чём речь! – Артём пожал протянутую руку.
Несмотря на все слова, отказ оказался неожиданно обидным. Дома фразу «давай останемся друзьями» ему приходилось слышать всего раз или два. Помнится, он тогда плюнул и выкинул случившееся из головы. Когда вокруг полно девчонок, неудача с одной не означает ровным счётом ничего. Однако вокруг находился Сосновск, и балом здесь правили дремучие инстинкты. Для них поражение оставалось поражением везде и всегда, и не важно, где оно случилось – в бою, в тренировочном поединке или в личной жизни. Ты проиграл, и этим всё сказано. Хуже может быть только если вообще не вступить в битву. Что в общем-то с Артёмом и случилось, ведь его отбраковали на начальном этапе.
Опытному бойцу-виритнику известна всего одна реакция на раздражители – агрессия, и Артёму понадобилось немалое усилие воли, чтобы сохранять спокойствие и поддерживать нормальный разговор. Ни Катя, ни кто-нибудь другой ничего не заметили. Той же линии поведения он собирался придерживаться и после возвращения. Раз решили остаться друзьями, то так тому и быть…
В Башню караван прибыл к вечеру. Артём отвёл представителей переселенцев к Ласковину, заглянул на минутку к Захару и отправился прямиком в свою комнату. Сон – лучшее лекарство от нервов, и чем больше доза, тем лучше. Планами остальных, особенно Кати, он не интересовался.
А зря! Потому как очень может быть, что тогда бы удалось избежать последующих неприятностей…
Ночь, на которую Артём возлагал такие надежды, облегчения не принесла. И виной тому стали небывалая жара и духота, превратившие простое пребывание в комнате в настоящую пытку. Даже в походе, на земле и камнях, в окружении тучи гнуса, спалось лучше, чем сейчас в Башне. Проснувшись в очередной раз мокрым от пота, Артём чертыхнулся и, быстро одевшись, выскочил на лестничную площадку.
Остро захотелось опрокинуть пару стаканов чего-нибудь освежающего. Выглянул на балкон, но там кто-то уже стоял и смолил жутко вонючую сигарету. Находиться рядом было выше его сил. Он бы так и вернулся обратно, в свою душную каморку, но вспомнились слова Захара о недавней придумке ребят из охраны. По словам приятеля, кто-то решил воспользоваться давней хитростью кочевников и их более поздних коллег-дальнобойщиков и соорудил на крыше оригинальную установку по охлаждению воды. Ничего особо сложного: наполняешь до краёв ведро из брезента, выставляешь его над крышей на длинном шесте и отсчитываешь пару часов. Захар клялся, что таким макаром получалось несколько кружек ледяной воды, от которой стыли зубы. Мол, ещё в древней Бухаре про этот способ знали и успешно использовали. Главное условие здесь – наличие ветра, пусть даже совсем слабенького.
Что ж, Артём созрел для того, чтобы проверить правдивость слов оборотня.
Крутить ручку подъёмника не хотелось, и он свернул к лестнице, мысленно радуясь тому, что в Башне не двадцать этажей. Иначе без электрических лифтов наверх по своей воле никто бы не поднимался. Особенно в жару.
Было ещё тёмно, но переключаться на ночное зрение Артём не стал. Он уже столько раз здесь ходил, что мог ориентироваться с закрытыми глазами. Ноги сами знали куда ступать, да так, что ни один камешек не скрипнет.
На стене между восьмым и девятым этажами какой-то умник намалевал танцующего человечка и сверху разлаписто накарябал «Мыкола!». Картинка получилась так себе, но Артёма очень заинтересовало, где безвестный художник достал флуоресцирующую краску. Дефицитная же вещь!
Так ничего и не придумав, он уже собрался было двигаться дальше, как уши уловили чей-то жаркий шёпот. Говорили двое – мужчина и женщина. Первый что-то рассказывал, вторая мелодично смеялась и изредка вставляла комментарии. В другой раз Артём обязательно постарался бы не мешать и побыстрее пройти мимо, но узнал голоса. Помимо воли он стрелой метнулся к закрытой двери и замер у неё, прислушиваясь.
Потому как на балконе беседовали Катя и Тагир.
