Они играючи прошли Первую Пелену, и вокруг замелькали знакомые пейзажи мира снов. Артём начал лениво прикидывать как половчее разделаться со всё ещё трепыхающимся Тагиром, когда вдруг понял, что движение продолжается. Они погружались всё глубже и глубже, ко Второй Пелене. И чем ближе была граница новой реальности, тем труднее было ему бороться и тем активнее сопротивлялся соперник.
Тагир прошёл Вторую Пелену?! Или близок к этому?! Безмятежность, с которой Артём вступал в схватку, улетучилась точно дым. Ей на смену пришла злость и первые отголоски страха. Как можно было проморгать столь качественный скачок способностей врага?! Нет, прав Волков – если в башке пусто, то никакая сила не поможет!
Сконцентрировавшись на образе нуминги, Артём полностью принял облик своего Зверя и с яростным воем принялся терзать коварного соперника, который сейчас выглядел как полотнище белого света, увитое цепями. Погружение сначала замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Похоже Тагир понял, что такими темпами до Второй Пелены может просто не дожить, и решил не затягивать с продолжением боя. Артём такое мог только приветствовать и принялся работать когтями и щупальцами с удвоенной силой.
Увы, козыри в рукаве любимчика Кардинала никак не кончались.
Вокруг Тагира возникла корона из разрядов, остро пахнуло озоном и почему-то разогретым металлом. Затем последовала вспышка, и… Артём оказался лицом к лицу с тройкой Росомах. Цепи, что характерно, валялись поодаль.
Где-то вдали раздалось издевательское карканье.
– Да что б ты сдох, урод!!! – заорал Артём, потеряв всякую выдержку.
Метнулся к Прозрачникам. Попробовал поймать одного, второго… бесполезно. Юркие твари легко ускользали от его лап и одна за другой возвращались в реальный мир. Артём, до крайности взбешённый, не удержался и плюнул в спину последней удирающей Росомахе сгустком какой-то непонятной субстанции. Тёмно-красная гадость попала Зверю Изнанки куда-то в район лопаток, вернее туда, где у нормального животного должны быть лопатки, заставив бедолагу исторгнуть какой-то совершенно дикий вопль и превратив его отступление в паническое бегство.
– Так-то лучше, – сказал Артём с мрачным удовлетворением и вывалился в реальный мир вслед за Тагиром. Сражение ещё не закончилось, и он очень надеялся, что последняя его выходка поумерит прыть коменданта Башни…
Впрочем, с таким же успехом он мог пожелать медальон Кардинала или луну с неба. Единственное, чего он добился – это привёл Тагира в состояние неконтролируемого бешенства.
– Ты покойник, Лазовский! Слышишь?! Покойник! – первое, что услышал Артём, как только открыл глаза. Тагир стоял на коленях перед лужей, тряс головой и орал.
– Да слышу я, слышу. Только кишка у тебя не лопнет от усердия, когда угрозу выполнять станешь?
– Не бойся, не лопнет, – прошипел Тагир, затем сунул левую руку в воду и посмотрел на противника. И почему-то торжествующе улыбнулся.
Краем глаза Артём поймал смутную знакомую тень, соскользнувшую с ладони Тагира и без плеска ушедшую в лужу. Нечто очень похожее на Росомаху. Подозревая подвох, дал себе зарок не смотреть в ту сторону ни при каких условиях и тут же его нарушил. Вспышка серебристого света заставила обратить на себя внимание и магнитом приковала взор. В глубине зеркала забурлил туман, началось мельтешение оранжевых искр, и словно тысячи щупалец выстрелили в сторону Артёма. Неведомый монстр с жадным ворчанием накрыл его сознание серой хмарью, принялся путать мысли, а затем и вовсе попробовал затянуть внутрь.
Фокус с зеркалами, которым Кардинал однажды обезоружил Захара, в исполнении Тагира был пусть не столь элегантен, но не менее эффективен. Подробности той давней истории рассказал приятель, и только благодаря этому Артём имел хоть какое-то представление о том, как надо действовать.
Преодолевая сопротивление зазеркальной твари, он закрутил пространство вокруг себя в непроницаемый кокон, добавил силы Изнанки и скрепил всё собственной волей. Сразу же стало легче – исчезло давление, вернулась ясность. И немедленно стало понятно насколько хрупка поймавшая Артёма ловушка. Липкая паутина, опутавшая разум, больше не казалась мелкоячеистой сетью, а управляющий ею монстр на деле превратился в бледное подобие Росомахи. Довольно расхохотавшись, Артём одним ментальным усилием сжёг пленившие его путы, развоплотил творение Тагира и вырвался на свободу.
Но вот свободу ли?
Первое, что ощутил Артём после возвращения в собственное тело, это страшную тяжесть в районе сердца. Оно словно попало в стальные тиски, каждый удар отдавался болью, и приходилось прикладывать усилие, чтобы сделать вздох. Следом пришло понимание, что он лежит на холодном бетоне, шею прижало колено Тагира, а чужая рука по самое запястье погружена в его грудь. Всё, finita la comedia[5]! Дальше можно не трепыхаться.
– Чего ждёшь? Извиняй, но парламентёров у меня нет. Как, впрочем, и белого флага, – с огромным трудом прохрипел Артём. – Я проиграл.
