Магно Рубио был сражен. Он нагнулся над двумя прядями волос, сравнивая одну с другой. Кларо тоже склонился над столом. Почти касаясь головами, они словно под микроскопом рассматривали локоны, бросая друг на друга подозрительные взгляды. Глаза их от ярости, казалось, готовы были треснуть, как переспелые плоды гуавы. Но, в конце концов, Магно смирил свой гнев. Его душа, чистая и прекрасная, была чужда всякому насилию и жестокости.
— Этот твой локон еще ничего не доказывает, — заявил он Кларо миролюбивым тоном. Осторожно достал снимок
Кларабель и выложил его на стол. — А вот это уже без сомнения кое-что доказывает.
Презрительно усмехнувшись, Кларо помахал перед носом у опешившего Магно фотографией, которую достал из своего бумажника.
— Доказывает, осел ты несчастный! Вот — неопровержимое доказательство! Видел, грязная свинья!
Магно Рубио потянулся за фотографией, но Кларо быстро отдернул руку. Однако я успел разглядеть на фотокарточке миловидную, довольно молодую девушку с хорошей фигурой и молил про себя бога, чтобы Магно не удалось рассмотреть ее.
— Дай мне взглянуть! — Так и взвился влюбленный филиппинец.
— Пошел к черту! — заорал Кларо в ответ.
Словно черепаха, которая прячет голову под панцирь, Магно втянул свою маленькую, с кокосовый орех, голову в плечи. Его тусклые рыбьи глаза засверкали. Ноздри плоского носа раздулись. Рот исказился в злобном рыке. Кривые, как у гориллы, ноги подбросили его вверх. И вот они уже катаются по полу в яростной схватке. И вот уже Магно Рубио, оседлав Кларо, молотит его по лицу кулаками, превращая физиономию соперника в сплошное месиво.
Я вскочил из-за стола и попытался схватить Магно за руки, но в нем пробудилась какая-то нечеловеческая сила, он был точно сбесившийся пес. Я окликнул игроков в покер:
— Эй, парни! Помогите мне!
Они на миг глянули в нашу сторону и как ни в чем не бывало продолжали игру. И я решил обращаться с ним, как с бешеным псом. Я изо всех сил стиснул ему шею и не разжимал рук до тех пор, пока он, наконец, не отпустил Кларо. Воспользовавшись тем, что Магно судорожно ловил ртом воздух, Кларо с трудом поднялся на ноги и выскочил из комнаты. Я возвратился к своему пасьянсу. Магно же отошел к стене и принялся, рыдая, лупить по ней кулаками. Он колотил по стене до тех пор, пока его кулаки не окрасились кровью. Выбившись из сил, он свалился в углу кухни и затих, а Кларо, стоя на крыльце, поносил его последними словами.
— Ну, что слышно от Кларабель, Магно? — спросил я его как-то.
— Ничего.
— Так, наверное, нам следует написать ей, а?
Он посмотрел на меня. Высунул изо рта, зияющего как бездонная яма, шершавый язык и зевнул так, что стала видна желтоватая перепонка, которой язык прикрепляется к гортани.
— Бесполезно, Ник, — ответил он, наконец. — Кларо все испакостил.
— Ну, я не думаю, — попытался я его утешить. — Кроме того, он ведь уехал отсюда.
— Он — сволочь!
— Ты что-нибудь узнал про него?
— Он ей писал.
— Ну и что?.. Побеждает лучший, Магно. А ты — лучший.
— Ты, правда, так думаешь?
— А то как же?
— Давай напишем ей сегодня вечером,— согласился он.
— А ты с тех пор так и не получал от нее писем?
— Получал, Ник, — признался он, не дав мне договорить. — Целых десять писем. Я не хотел показывать их тебе. Они у меня в комнате.
— А почему не хотел показывать?
— Я подумал, Кларабель...
— Ну и глупо, Магно, — оборвал я его.
— Ты прочтешь их сегодня вечером? И напишешь от меня письмо?
— Разумеется, Магно.
Мы упаковывали салат в тени под деревьями. Снова наступил май, и урожай был обильным. Прошло уже три года и четыре месяца с тех пор, как Магно начал переписку со своей Кларабель. Я переводил ему ее письма одно за другим. Они были аккуратно сложены у него в хронологическом порядке в коробке из-под сигар — по мере того, как он их получал. Кларабель уверяла его — от письма к письму все горячей — в своей неизменной любви. Магно слушал и удовлетворенно покачивал головой. По его темному лицу блуждала блаженная улыбка. Когда же я дошел до последнего письма, то не поверил своим глазам. И все же там черным по белому было написано, что Кларабель приезжает в Калифорнию. Она уже была на пути сюда.
— Когда ты получил вот это, последнее, письмо? — спросил я Магно.
— Сегодня утром. — Его тусклые рыбьи глаза впервые в жизни сияли. — А она ничего не пишет, она приезжает, чтобы выйти за меня замуж?
