Магно подхватил ее небольшой плоский чемоданчик и, пройдя с квартал, мы нашли подходящую гостиницу. Я проводил девицу к конторке, а он уселся в кресло подле двери. Она вписала свое имя в регистрационную книгу и повернулась ко мне.
— Очень жаль, что вы мной не интересуетесь, — произнесла она, понизив голос. — А вы мне нравитесь, Ник.
Я неопределенно пожал плечами.
— Вижу, что вы вне игры, — заключила она. — Вы придете с ним завтра?
— Приду, Кларабель.
На прощанье она чмокнула Магно в щеку и поспешила к ожидавшему ее лифту. Мы вышли из вестибюля. Он чувствовал себя счастливейшим человеком на земле. Он шел, подпрыгивая, он скакал на одной ножке, как маленький мальчик. Он был влюблен.
На следующий день он занял у бригадира двести пятьдесят долларов. И мы снова отправились в город. За сто долларов Магно купил кольцо с бриллиантом. Я позвонил Кларабель, и она встретила нас у входа в гостиницу. Маленький филиппинец преподнес ей кольцо. Она примерила его на палец и нежно поцеловала своего избранника. В самый кончик его плоского носа.
— Завтра мы поженимся, Магно, — объявила она.
Он понял и радостно закивал головой.
— Ты заказал машину, Магно? — пропела она.
Он отрицательно покачал головой.
— Впрочем, это не имеет значения. — Она улыбнулась. — А как насчет денег на расходы, Магно?
Магно вытащил свой видавший виды бумажник и отдал ей двести долларов. Кларабель еще раз приложилась к кончику его приплюснутого темного носа и выразительно посмотрела на меня. Ее голубые глаза, казалось, говорили: «Один жест — и жизнь разбита навсегда. Одно слово — и все можно исправить».
— Вы поняли меня, Ник, — произнесла она.
— Да.
— Спасибо.
— Вам, пожалуй, нужно, наконец, остаться с ним наедине.
— Но я не могу, Ник.
— Понимаю.
— Жду вас обоих завтра, — сказала она.
На том мы и расстались. Когда мы возвратились в свой барак, Магно Рубио не мог уснуть, и даже в полночь я слышал, как он все бродил и бродил, точно неприкаянный. Разбудил он меня, едва забрезжил рассвет в окнах.
— Вот и настал этот день, Ник! — радостно приветствовал он меня. В руках он держал небольшой чемоданчик.
— Где ж ты собрался жениться? — поинтересовался я у него.
— В Нью-Мехико: это ближе всего отсюда.
— А денег у тебя хватит?
— Я еще призанял у бригадира. Теперь я самый счастливый человек на земле!
Я двинулся вслед за ним к пикапу. Мы покатили в город. Затормозив возле отеля, где остановилась Кларабель, вместе вошли в вестибюль и приблизились к конторке. Я спросил у клерка про Кларабель.
— Она только что освободила номер, — сообщил он.— За ней приезжал муж.
— Муж?!
Клерк бросил на меня взгляд, который мог рассказать много больше, нежели все собранные в словаре слова. Магно Рубио, кажется, начал кое-что понимать. Он потянул меня за рукав, и мы молча вышли наружу.
Пройдя немного по улице, мы увидели, как от обочины тротуара отъехал автомобиль. В нем была Кларабель. Она сидела рядом с черноволосым мужчиной с тонкими усиками и весело смеялась. Он тоже смеялся.
Магно Рубио смотрел на отъезжавшую машину. На миг он лишился дара речи. Теперь он, наконец, все понял. Маленький филиппинец потер пальцем глаза и взял меня за руку.
— Я думаю, Ник, на той неделе уже начнем собирать помидоры, — сказал он.
— М-м-да, — согласился я.
— Так чего мы тут ждем? Поехали скорее обратно в барак, а то эти парни сожрут всех цыплят!
Отчего всякий норовит помешать жить на земле таким честным парням, как Магно Рубио?
АМЕРИКАНЕЦ С ЛУСОНА
Однажды утром Криспин Балисон вдруг перестал собирать горох и швырнул свою жестянку вниз по склону холма. Я был на другой стороне поля с артелью из десяти человек, когда услыхал, как его жестяная банка загромыхала, покатившись к подножию. Громко звякнув напоследок, она замерла на шоссе. Я подумал, что Криспин сражается со змеей, спрятавшейся от палящего солнца в тени вьющихся побегов гороха. Но, увидев, что он спокойно стоит на солнцепеке и глазеет на синеющий вдали океан, улыбнулся, решив, что у него просто приступ тоски по Филиппинам.
