— Я заметила Майкла в начале прошлого месяца, когда он пришёл на моё шоу. Я была на подпевке в мюзикле «Маленький Джонни Джонс»[44], хотя в ту ночь, когда я его встретила, меня уволили. Директор жаловался, что я постоянно опаздываю на репетиции. Так он платил мне крохи, поэтому мне приходилось устраиваться на дополнительные работы, из-за которых я всё время и опаздывала.
Она замолчала на пару секунд.
— Поэтому, когда он появился, у меня как раз все дела пошли под откос. Я забирала последнюю плату у начальника, а тут подошёл он, с цветами и широченной улыбкой, готовый отвезти меня на ужин.
— Но вы и раньше его встречали? — уточнил я.
Она медленно-медленно, с трудом, поменяла позу.
— Да, встречала, — признала она. — Он приходил то на одно шоу, то на другое, заигрывал с девочками. Он вообще не был в моём вкусе — слишком самодовольный, слишком агрессивный. Не думаю, что я согласилась бы с ним встретиться. Если бы меня тогда не уволили. Но сейчас это уже не важно.
Она продолжила рассказывать свою историю, давая нам как можно больше подробностей, дат и посещённых мест. Майкл Фромли на первых свиданиях вёл себя, как истинный джентльмен: водил её то в рестораны и на представления на окраине города, то в клубы в центре.
Но однажды вечером, когда он здорово напился, а Клара отказалась пригласить его к себе наверх, он её ударил. Лучше бы она прислушалась тогда к этому тревожному звоночку.
Она неделю игнорировала его извинения, но, в конце концов, согласилась встретиться с ним ещё раз. Они пошли в клуб «Фортуна» с субботу двадцать первого числа — это мы уже знали от Иззи. В этот же вечер Фромли подмешал ей снотворное в напиток, а потом отвёз на заброшенный склад у реки и избил до полусмерти.
Когда она пришла в себя, его уже не было. Девушка немедленно отправилась домой, где последние две недели существовала в условиях, в которых мы её и застали.
Описываемый ею мужчина был переменчив. То он разбрасывался огромными суммами денег и находился в прекрасном настроении, то был на мели и легко выходил из себя.
Но когда у него появлялись деньги, он спускал их на развлечения в сомнительных ресторанах и барах, а не в презентабельных заведениях. И большая часть всей суммы за вечер уходила на алкоголь.
— Я знала, что он любит выпить, — угрюмо сказала Клара. — Но не знала, что его проблемы заходят так далеко.
Прежде чем уйти, мы попросили список всех заведений, которые Клара посещала с Фромли за последний месяц и смогла вспомнить. Она была впечатлена, что в трёх или четырёх ресторанах он был постоянным посетителем, поэтому их мы и решили навестить в первую очередь.
Уходя, я предупредил её, что мы пришлём медсестру.
— Я говорю это вам, чтобы вы её ждали и не испугались, — пояснил я. — Вам это ничего не будет стоить; это меньшее, что мы можем сделать, чтобы отблагодарить вас за разговор с нами. И, похоже, вашу сломанную руку надо срочно лечить.
Когда мы закрывали за собой дверь, то всё ещё слышали её слабые протесты.
Мы остались на 28-ой улице, перейдя перекрёсток Бродвея и Шестой авеню — дома большинства музыкальных издателей.
Мы с Изабеллой не разговаривали — в любом случае, в этой какофонии было бы непросто услышать друг друга.
Мы как раз прошли мимо издательства Пола Дрессера[45], когда моё внимание привлёк певец и пианист, исполняющие импровизацию джаза. И тут меня неожиданно толкнул в спину мужчина, шедший позади, и я растянулся на земле.
Я тяжело приземлился на больную правую руку и задохнулся от боли, пронзившей всю конечность до плеча.
Напавший на меня мужчина одной рукой пытался выхватить мой кожаный чемоданчик, а второй — выдавить мне глаза. Я вывернул голову и увидел, что Изабелла лежит на земле, но к счастью, рядом с ней никого не было.
Значит, нападавший только один. Он и толкнул меня в спину, сейчас прижимая к тротуару. Я почувствовал что-то солёное на языке и понял, что это кровь. И прежде чем на меня навалилась привычная слабость, сработали инстинкты, и я изо всех сил врезал локтем назад. Одеревеневшей правой рукой я мог лишь мёртвой хваткой вцепиться в свой чемоданчик. Мужчина продолжал систематически наносить мне удары по рёбрам, пытаясь заставить отпустить портфель.
Не взирая на выворачивающую внутренности боль, я сконцентрировался на ударах локтем по нападавшему и сквозь пелену сыплющегося града ударов слышал, как Изабелла зовёт на помощь.
Помощь пришла в виде двух исполнителей джаза. Певец — высоченный африканец — поднял с меня нападавшего мужчину с лёгкостью, которой я позавидовал. Его напарник — сморщенный пожилой мужчина — помог Изабелле, а потом присоединился к певцу, прижимавшему нападавшего к стене.
Я поднялся на ноги и направился к Изабелле. Я не заметил никаких внешних повреждений, кроме пятен грязи на её пальто. Она была потрясена, но не пострадала.
— Вы ранены? — уточнил я.
Она храбро улыбнулась и ответила:
— Я в порядке. Спасибо. Вам обоим, — последняя фраза была обращена к нашим спасителям.
