Тогда я, поддавшись ребяческому порыву, всячески пытался обмануть зеркало в маминой комнате, чтобы оно не успело повторить за мной то или иное действие. Доходило даже до того, что я думал о том, что зеркало как-то хитрит и читает мои мысли, зная наперед, как я буду двигаться: махну рукой или в последний миг передумаю и скорчу рожицу. Глупо. Зато было интересно ломать голову в этой игре с отражением наперегонки. И мы, словом, так и идем всегда с ним вничью.
Настроение все равно так и не хотело подниматься, и когда я все же справился с очередным пунктом в программе сборов на работу, то сразу двинул на кухню, где меня вдруг подвела резко очнувшаяся криворукость: я нечаянно сбил со стола блюдце с недоеденным куском торта, который Марика за собой не убрала. Осколки громко и противно зазвенели о большие плиты прохладного пола, заставляя меня недовольно скривиться от эха, отозвавшегося у меня в голове.
— Милый, что там такое разбилось? — буквально сразу среагировала проснувшаяся жена из комнаты, и вскоре раздались звуки легких и быстрых шагов по гладкому полу.
— Блюдце, — ворча, констатировал я, со вздохом склоняясь за белыми обломками и неловко пачкаясь в шоколадном креме. — Шага, блин, ступить нельзя, — себе под нос рыкнул я, не оборачиваясь и бесконтрольно раздражаясь на то, что каждое такое происшествие и любой излишне громкий звук всегда требуют обязательного внимания жены. И сейчас меня это бесило почему-то особенно сильно. — Мари, вот че ты их на край, блин, вечно ставишь? Трудно, что ли, подальше отодвинуть?! Не говоря уж о том, чтоб в холодильник убрать!
Марика, так и застыв в дверях, лишь пораженно молчала, пока я, дыша через нос, как паровоз, пытался нервно собрать обломки и не психануть окончательно.
— Ты чего.. — не понимая моего неожиданного и резковатого наезда, выдохнула она, а я, в очередной раз шумно выдохнув, прикрыл глаза, всячески взывая к спокойствию и умиротворению, которое где-то сегодня явно запропастилось. — Я просто забыла вчера. Подумаешь, блюдце.. — принялась виновато оправдываться Мари, и я словно вмиг очнулся от этого настырного сна.
Быстро поднявшись и выбросив разбитую посудину в мусор, я сразу же подошел к расстроенной жене и крепко-крепко обнял, прижимая к себе и с силой кусая свои губы.
— Блин, я что-то не в себе сегодня. Извини, пожалуйста..
Она ничего не ответила, только пожала плечами и ласково подарила ответное объятие, носом уткнувшись мне в плечо, а я мысленно выругался на себя и свою разбушевавшуюся грубость, которую обычно очень уж редко допускал в ее адрес. Особенно по мелочам.
Я сразу настойчиво потянулся к ней за поцелуем, чтобы своей нежностью вымолить прощение за ее так рано испорченное из-за такой нелепой глупости настроение. С мягкими причмокиваниями я касался розовых губ возлюбленной, наконец приятно расслабляясь и избавляясь от этого странного и такого рвущего меня на части раздражения. Она ведь тоже не виновата, что я не выспался..
— Ладно, мне бежать пора, завтрак не успеваю, — с сожалением прошептал я, отстранившись и напоследок поцеловав ее в висок. — Хочешь, вечером сходим куда-нибудь?
— Хочу, — сразу же согласилась она с легкой улыбкой. — Давай я тебе с собой бутерброды хоть положу.
Согласно кивнув, я еще раз чмокнул ее и помчался обратно в комнату за забытым телефоном, где мой сумасшедший взгляд напоролся на расправленную и такую манящую кровать. Так спать дико захотелось, что я чертовски позавидовал безработной Марике, которой вообще, по идее, не надо сейчас рано вставать и куда-то торопиться.
Она пока была в поисках работы, так что скоро и ее может ожидать незавидное состояние, в котором пребывал сейчас сам я. Еще раз осмотревшись, я так же быстро покинул комнату, а затем и квартиру в скором времени.
Странно, но на работе я теперь все время чувствовал какое-то ужасное угнетение. Меня с непреодолимой силой тянуло обратно домой, я постоянно и совершенно навязчиво думал об этом и горько вздыхал от болезненного недовольства. Но коллеги по офису в свою очередь тоже как-то попытались меня приободрить, и это действительно помогло мне прийти в относительную норму и начать радоваться жизни, как раньше.
— Может, тебе снотворное попить, раз ты выспаться не можешь? — предложила Ани, протягивая мне кружку с дымящимся и чисто теоретически бодрящим кофе. — Только до выходных еще два дня.
— Пипец как долго, — сквозь неловкую улыбку ответил я девушке и снова на автомате потянулся к телефону, разразившемуся очередным входящим от потенциального клиента.
Уходил из офиса я относительно счастливым, все же чувствуя какую-то отдаленную дымку сонливости, и она-то будто странным образом и поднимала немного мое настроение. Я переделал кучу дел, даже нашел два косяка на сайте нашей фирмы, улыбался посетителям, любезничал и, словом, выполнял то, что от меня как бы и требовалось. Но уже ближе к дому я опять вдруг понял, что просто кошмарно устал.
— Мари, я дома! — с порога заголосил я, неуклюже разуваясь, и сразу же отправился в сторону комнаты, куда ватные ноги меня понесли буквально сами.
