— Во сне можно все, Билл, — будто зная наперед все мои помыслы, сразу же прошептал мне Туомасс, и я удивленно воззрился на него, опасливо пятясь от этого мрака назад и ощущая мягкую слабость и неестественную податливость перед ним, граничащую с желанием прикоснуться к неведанному. — Позови меня, ничего плохого не будет от этого, — певуче убеждал он, просто оголяя мои нервы своим неземным голосом, и вдруг я увидел отчетливый контур его красивой, протянутой ко мне кисти с длинными пальцами, пусть и окутанными дымчатой тенью. Они нежно коснулись моего лица, водя и даря теплые, чуть звенящие где-то в голове ощущения, и от них я просто тонул в пучине этого запрета, все равно упрямо сопротивляясь происходящему. — Попроси выйти..!
— Так это все сон? Нет! .. Нет! — охнув, вскричал я пораженно, не веря и тревожно оглядываясь, и когда увидел всю диковинность окружающего нас неестественно-сиреневого леса, то захотел вскочить, испугавшись настойчивой просьбы Туомасса и какой-то его внутренней ауры. Но тело так и было как будто чужим, разучившимся двигаться и меня слушать.
— Тш-ш-ш, — зашипел он, меня усмиряя, а я истерично запаниковал и опять попытался подняться, сбежать, спастись от этого таинственного и так настойчиво манящего колдовства.
— Не надо..
— От тебя веет чем-то притягательным, и я.. хочу это.. — размеренно и мелодично молвил мужчина, низко склонившись надо мной и буравя своими страшными алыми очами, а я окончательно упал на лопатки, будто глаза эти давили меня своим будоражащим могуществом и превосходством прямо к земле.
— О чем это ты..? Ох.. — только и промолвил я, как вдруг почувствовал горячее дыхание на своих губах, и сгустившийся мрак в следующий миг пугающе окутал всего меня полностью.
Я с удивлением видел как будто со стороны, как красиво и необычно светится моя кожа пестрящими серебряными искрами в этой темноте, а в ушах заложило так глухо, как будто я оказался глубоко под тяжелой водой.
От этого настойчивого, жадного поцелуя я безумно страдал, терзался всем его непринятием и просто сходил с ума, ведь все мое тело мгновенно прошило необузданным, насильственным, но таким прекрасным возбуждением, и я все равно тогда подался навстречу влажным губам этого странного, такого властного мужчины, стыдливо понимая, что подсознательно хочу этого поцелуя не меньше.
Я раскрывал для него свои губы, мысленно коря себя и сопротивляясь, не давая сломать мою внутреннюю преграду, чтобы эта тьма не проникла внутрь меня и не окутала собой мою волю. В то же время я лишь бессловесно молил его еще и еще углубить поцелуй, и горячий, как адское пламя, Туомасс сразу делал это, развратно толкал свой мокрый язык ко мне в рот со всем рвением и животной страстью, которая будто и делала меня таким бессильным и податливым.
— Знай, что никто не будет ценить тебя так, как ценю я, юное дитя, — в мыслях елейно звучали его слова, и я слепо верил его убеждениям, слабо кивая, а поцелуи и ласки так и продолжались, сладко мучая и доводя до безумного агонического исступления. — Ведь никто не посмеет встать между нами теперь!
— Да.. да..
Я даже не мог уже что-то говорить и рьяно так отталкивать Туомасса, лишь отвечал его горячим поцелуям и тихо, едва слышно и стыдливо стонал, крепко стискивая руки на мощных плечах колдуна, чувствуя, но не видя их в сгустке темноты, и отрывисто повел ими дальше по гладкой коже.
Она была до того хороша и совершенна на ощупь, даже с бугристой линией каких-то странных заостренных выступов на каждом бицепсе, но я уже просто не мог держать себя в руках, ужасно стыдился поцелуя с другим мужчиной и чего-то нестерпимо боялся, из-за чего у меня часто мелькало перед глазами, и с болезненным покалыванием кружилась откровенно затуманенная голова.
Так жарко меня не целовали еще никогда. Это давило меня и плавило в муках ужасного удовольствия, но когда я ощутил его настырные руки прямо на своей ширинке, а пальцы уверенно накрыли позорно стоящий член, дикая, так быстро достигшая вершины паника просто взорвалась во мне во мгновение. Не стерпев этого, я с отчаянным криком стал быстро падать в из ниоткуда взявшуюся рядом со мной черную зияющую пасть бесконечной пропасти, оставляя не удержавшего меня мужчину где-то там, наверху, одного.
Я резко проснулся от того, что больно шмякнулся об пол, когда во сне свалился с кровати, и стиснул зубы, часто дыша и глотая недовольный стон, смешанный с крепким ругательством.
Я сильно отбил себе левую руку и бедро при этом падении и с огромным трудом сел на задницу, потирая места ударов, как вдруг ощутил слишком странную влагу в трусах.
— Черт, а это еще че такое? — ошарашенно протянул я, неверяще опуская ладонь на сильно выпирающий там бугор: член все еще напряженно стоял, подрагивая и струйками спуская сперму прямо на ткань, заставляя меня откровенно обалдеть и скривиться в оргазме. — Же-есть какая! — протяжно ахнул я, мыча, и, хоть чуть-чуть отойдя, покачал головой, даже не помня, что же такое приснилось, раз так меня вставило во сне, как какого-то неопытного подростка.
