Когда я вошел, то красиво наряженную жену сразу увидел у зеркала. Она любовалась собой, стоя ко мне полубоком, и я, отрешенно заулыбавшись, как настоящий идиот, точно в трансе, смотрел на ее утонченную фигуру, а видел будто лишь бесформенную пустоту зеркала за ней.
— Билл? — позвал непонимающий голос, и прямо передо мной замелькала маленькая узкая ладошка, заставляя очнуться и заметить, что жена, оказывается, уже подошла ко мне вплотную. — Пойдем сегодня в кино? Я уже специально собралась заранее и афиши посмотрела.
— Куда? — переспросил я, напрягаясь и хмуря брови, чтобы разобрать такое, казалось бы, легкое слово. — Эм-м.. Милая, правда, я так хочу полежать.. — уныло протянул я и, шумно выдохнув, обошел ее и плюхнулся на кровать с потрясающим блаженством, вытягивая ноги и сразу прикрывая глаза. — Сегодня столько опять пришлось переделать!
— Ну, Билл, давай сходим, а? — уговаривая, постаралась взбодрить меня Марика, и я распечатал глаза, неохотно глядя на нее с откровенным рвением отменить сегодня все на свете.
— Давай лучше дома побудем? — подсознательно чувствуя настойчивость жены, упрямствовал я, потому что идти мне реально никуда в тот миг не хотелось.
— Опять дома? Но я ведь тоже уже собралась! — вдруг обиженно повысила голос Мари, и я резко ощутил, как начинаю постепенно и настойчиво раздражаться прямо вслед за ней. — Я почти два часа готовилась! Билл, ты же обещал..
— Ну, блин, Марика! — вспылил я, даже подскакивая на кровати, и сжал губы в тонкую линию, когда в груди опять норовил разгореться огонь непримиримого бешенства. — Я как бы работаю с утра до вечера и уставать могу! Это ты пока дома сидишь, — откровенно упрекая в том, что Мари может изо дня в день безнаказанно бездельничать, громко возмутился я и вдруг задержал разогнавшееся дыхание, колко чувствуя что-то в себе необъяснимо странное.
Силы будто массово покидали меня с каждым резким словом и негативной эмоцией, направленной на жену, и в этот самый миг прозрения мне удалось как-то вырваться из этого непроглядного гнева.
— А че ты кричишь на меня?! — оскорбленно вперив в меня свои голубые, так любимые мною глаза, вспыхнула она ответно и недвусмысленно скуксилась. — Я.. ищу я работу уже! Ищу! — Марика озлобленно всхлипнула. — Билл, да что я сделала-то?
— Черт.. — сев на край кровати и крепко закрыв руками лицо, буркнул я, а злость, снова, как утром, самовольно меня охватившая, все растворялась и таяла, как дым от дуновений ветра. И этот самый ветер, похоже, и помог мне наконец проснуться от этого разрушительного наваждения. — Мари, подожди! — тут же вскочил я на ноги, бросившись к двери, чтобы догнать все же заплакавшую Марику. — Милая, счастье мое, прости.. Прости, я не знаю, что вообще творю! Не плачь, родная, — крепко обнимая ее, сбивчиво шептал я и касался беспорядочными, частыми поцелуями ее мокрого лица, которое она усердно прятала, с рыданиями тесно прижимаясь к моей груди.
Мне было до того стыдно и гадко, что просто хотелось убиться, и обижать любимую девушку я себе никогда раньше так не позволял, буквально сдувая с нее пылинки и отдавая все ради ее благополучия. И то, как я себя вел весь сегодняшний день, так и не поддавалось каким-то разумным объяснениям.
— Дурак я у тебя, что с этим сделаешь? — ласково бормотал я, совсем не разжимая объятий, а сердце уже больно разрывалось от этих печальных вздрагиваний плечами и всхлипов. — Какой фильм смотреть пойдем? — как можно мягче спросил я, сдаваясь и больше не думая только о себе, и сейчас я жутко не хотел, чтобы теперь уже она пойти куда-то отказалась.
— Билл, — крепко обнимая в ответ и поднимая на меня свои очи, негромко, но уже ласково позвала она, и по-другому мое имя и не звучало из ее уст, даже когда она злилась. — Посмотри на меня, как я пойду..
— Ты самая красивая, — твердо заверил я, слегка улыбаясь и целуя ее в покрасневший нос, в то время как по щекам ее все еще бежали черные размытые дорожки.
Спустя миг я уже самозабвенно целовал ее пышные губы, в ответ получая такое же желание и отдачу, а руки вожделенно, так тесно прижимали и ласкали хрупкий стан Марики, вскоре интимно проникая под облегающую одежду.
Огонь разгорался, и наши общие чувства горели в нем так приятно и необузданно, и уже вскоре они не поддавались всякому контролю, лишенные последних границ. Охваченный этой страстью, не наласкавшись, я повалил мою Марику на постель, все также жадно целуя и крепко вцепляясь неловкими пальцами в ткань ее лишенного безупречности наряда, чтобы открыть ее прекрасное тело для себя. И этого я сейчас хотел больше всего на свете..
Свет лампы освещал беспрерывными волнами небольшую комнату, где на кровати сплелись в едином безумии обнаженные тела молодых супругов, а молчаливое зло внимательно следило за этим представлением с искренним и все более разрастающимся интересом.
