Когда Обри была совсем малявкой, она однажды случайно зашла в их район. Многие бандиты детей просто выпроваживали и все, а этот нравоучения полдня читал и выпорол еще за то, что плохо слушала. Помер — и слава птицам. Обри слышала, они какую-то телегу грабили, где охрана оказалась шустрей, чем циркачи, так что вообще все честно, как нормальный человек умер.
Вот только сейчас она вряд ли так легко отделается. И Ястреб еще, ему-то зачем в мышеловку лезть?
Оглянулась сказать монаху, чтобы подождал где-нибудь подальше, но тот приложил палец к губам. Помахал рукой — иди, мол.
Ладно. Если Сид у них, они за ним следить должны. Значит, какой-нибудь из двухэтажных домиков, или хотя бы с чердаком большим. И чтобы наверху окон не было открытых. Подвалов-то посреди улицы не накопаешь, чтобы там пленников держать.
Приметила пару подходящих, подкралась к ближайшему, прислушалась, заглянула в окно.
Не то, склад какой-то, сплошь пустые мешки.
Проверить второй дом не успела.
— Опа. Это что у нас за цыпочка?
Обри вскинула голову, не собираясь отступать перед неожиданно выскользнувшим из-за дома мужиком. Сушь, он тише кота ходит! Еще и с мечом. Вот дрянь.
— Я пришла торговаться. У вас есть то, что мне нужно, а у меня — дары.
— Пфе, деньги, — он отмахнулся так презрительно, словно триверским королем был! — Какие дары у такой шмакодявки могут быть? Лучшая доильщица Илаты?
Она оскалилась, вытащила из кошелька пару монет, швырнула в лоб мужику. Тот поймал одну, вторая все-таки попала и отлетела, зазвенела по брусчатке.
— А ну-ка, — он попытался ухватить ее за плечо, Обри увернулась.
— У меня еще один такой же кошелек есть. Спрятан, ты сам не найдешь.
— Ты мне найдешь, девка, — пообещал мужик. Ястреб сунул Обри себе за спину, издал жутковатый низкий звук, словно труба загудела.
— Чед, какой суши? — раздалось откуда-то из-за домов.
— Тут чужие! — отозвался мужик, увернувшись от кулака Ястреба.
Сушь!
Обри юркнула в переулок — они договаривались, Ястреб сейчас то же самое сделать должен. Покружила между белесыми, выцветшими под солнцем стенами, прислушиваясь к голосам. Вроде оторвалась, теперь главное выбраться.
Как она и боялась, это оказалось совсем не легко. Тем более когда тебя все ищут, ходят, перекликаются. Крадутся, чтоб их птицы!
Обри едва успела юркнуть в завешенный тряпкой проем, чтобы ее не заметили. Вздохнула, начала оглядываться…
— Замри.
Как-то стало понятно, что нужно слушаться. Нельзя не. Можно делать только то, что скажут.
Ее развернули, осмотрели. Приказали:
— Дыши.
Обри жадно вдохнула. Теперь получилось сосредоточиться, подумать — а почему она слушается?
“Потому что иначе невозможно”.
Стало жутко. Обри смерила взглядом задумавшегося человека — только глазами, даже головой шевельнуть было нельзя. Высокий. Волосы темные, но уже седеют целыми прядями. Подстрижены странно, на макушке длинные, а к затылку короче. Выбрит гладко, только маленькая бородка клинышком, которую он поглаживает двумя пальцами. Морда от этого еще длинней становилась, породистая, как у господ, хотя одежда простая. Ну, не совсем, скорее как у очень серьезных менестрелей.
Кто он такой, птицы возьми? Маг? А перо где спрятал? В рукав не влезло бы, узкие слишком!
— Иди на улицу и попадись кому-нибудь из банды циркачей. Ненавязчиво, все должно быть естественно. О том, что заходила в этот дом и обо всем, что здесь происходило — забудь.
Обри моргнула, стоя на пороге домика. Так, сейчас ее не заметили, хорошо. А вот уже и край ее района! Сейчас направо, прямо и сразу…
— О, а вот и наша верткая птичка!
Обри вцепилась зубами в обхватившие ее руки, но ловец был не один. От тяжелой оплеухи потемнело в глазах, брыкающиеся ноги тоже поймали, обмотали чем-то.
— Ого, какая горячая!
— Смотри, как бы она тебя не сожгла, — сердито отозвался мужчина поменьше. Видать, стрелок, а не драчун. — Держи крепче, я свяжу.
В рот сунули веревку, словно упряжь козе, скрутили. Мужик — тот самый, на которого она налетела в самом начале — вскинул Обри на плечо, похлопал по заднице. Она яростно дернулась, чуть не свалившись.
— Хороша козочка, надо объездить. Робби, как насчет на двоих?
— Сдурел вообще? Хильда ездилку оторвет за любую девчонку! Тащи к тем двоим, пусть полежат вместе, пока Витам не вернется.
Тем двоим? Обри даже брыкаться перестала. Кто там? Они Ястреба поймали?! Но даже если правда поймали, то второй…
Этот дом стоял с северной стороны улицы, где начинался мирный квартал, она бы и не подумала здесь посмотреть. Заскрипела лестница, Обри охнула, когда ее сбросили на пол. Попыталась перевернуться, осмотреться. Рядом правда Ястреб, сушь, хорошо, не убили. А птица где?
— Мы с тобой еще поиграем, красотка, — пообещал мужик. Оглянулся к кому-то, приказал: — Этих двоих не слушай. И следи за ними.
Обри извернулась — сушь, ее спеленали, как гусеницу! — смогла закинуть голову на колено мирно лежащего Ястреба. Задохнулась.
Она была права. Права! Только…
Что тогда значили слова циркача?
***
