— Я писал так, потому что знаю наше общество, — Фриц заговорил громче, перекрывая дамские причитания и разговоры. — Вы не пришли бы, если бы я написал, что Аластера убили. Здесь приемлют лишь приличную смерть, пришедшую от времени или болезни. Яд еще позволителен высшему свету, но от жертв кинжалов и перьев отворачиваются.
— Мы все видели тело, Ройтер, — встал Бальдвин. — Кинжалы здесь ни при чем, значит, ты утверждаешь, его убили магией? Это серьезное заявление!
— Я знаю. Я не обвиняю вас или ваш город, — он даже поклонился в знак уважения. Собрал гостей обманом, а теперь произносит речи, ну-ну. — Однако должен предупредить, что буду искать убийцу и надеюсь на помощь.
— Можно просто позволить страже делать ее работу, — заметила Зара.
Адель сдержала улыбку, Фриц усмехнулся открыто.
— Увы, первая леди Варны. Я желаю видеть убийцу Аластера на виселице, и знаю, что для этого должен потрудиться сам.
Вероятно, он все-таки имел в виду финансирование наемников, но, конечно, уточнение прозвучало бы менее героично. Бальдвин кивнул, церемония вернулась в прежнее русло, но, конечно, не вполне. Обычно птичьи столы длились до тех пор, пока виден Вороний глаз, но гости постепенно исчезали из шатра. Традиция не прощаться после погребения была всем на руку.
Всем, кроме Адельхайд, которая осталась на рассвете с Фрицем вдвоем. Последними ушли Бальдвин с Зарой, Грета сбежала еще раньше, сказав, что не может так часто не спать всю ночь. Адель старательно посочувствовала.
Третья ночь подряд. У нее уже даже не слипались глаза, просто сильно болела голова и иногда казалось, что из памяти выпадают отдельные моменты. Пока нужно было играть роль хозяйки, было проще, а сейчас, когда даже Фриц вышел подышать свежим воздухом, хотелось сесть и уснуть.
Но было нельзя.
Адельхайд вышла из шатра, прищурилась на встающее солнце и, к счастью далекую, дымку над озером. Фриц сидел прямо на земле, смотрел на север, где недавно померк Вороний глаз.
— Проводите меня домой?
— Конечно, — он быстро поднялся, предложил ей руку. Адель слышала, как за спиной начинают переговариваться рабочие. Все-таки иногда от дорогих трактиров есть польза — достаточно заплатить, согласовать меню, объяснить свои пожелания, и тебе привезут не только еду с напитками, но и шатер на случай дождя, а после соберут все без твоего участия.
— Прошу прощения, — жених был бледен. — Вы очень много сделали для меня, а я еще даже не поблагодарил.
— Я не могла оставить вас в такой тяжелой ситуации одного, Фриц.
Он не нравился ей ни на полмизинца. Это он был виноват в смерти триверца, во всей этой беготне, и он собирался отправить Аду на виселицу, хоть и не знал еще, что говорит о ней. И все же сейчас, глядя на него, она почти готова была ему посочувствовать.
Адель приезжала на наемной повозке, а вот у Фрица оказалась своя. Сонный кучер запряг пасшихся на лугу коз, направил повозку в город. Адельхайд поежилась от холодного озерного ветра, с беспокойством посмотрела на улицы. Нет, тумана не было. Разве что на набережной, но туда ей, к счастью, не нужно.
У дома творилось птицы знают что: стайкой сбились служанки, толпились зеваки, которых аккуратно оттесняла стража.
— Что происходит? Где Ферстнер?
Адель встала в повозке, высматривая хозяина дома. К ней тут же устремились служанки.
— Леди, такой ужас!
— Простите, леди Зальцман…
— Хозяин сам пошел посмотреть, а там!..
Адель прижала пальцу ко лбу, потребовала:
— Пусть рассказывает одна!
Женщины переглянулись, выступила вперед девушка, отвечавшая за квартиру Адельхайд.
— Простите, леди. В дом залезли бандиты. Хозяин как раз приехал проверить, что у жильцов все в порядке, услышал шум… С ним сейчас лекарь.
Фриц сжал ее запястье.
— Если бы вы были дома…
— Вероятно, они бы тогда не полезли в квартиру. Стража, я живу здесь. Я могу попасть к себе?
Одетые в зеленую форму юноши переглянулись, один побежал внутрь. Адельхайд ждала, сидя в повозке. Фриц говорил, что бандиты совершенно распоясались, она кивала, едва слушая.
Почему в ее стройные, точно выверенные планы всегда вкрадываются люди? То Аластер, то вот излишне бдительный Курт Ферстнер. Если он погибнет, будет очень неудобно.
Кровавая улыбалась так, что Сикиса передергивало. Спрятала кинжал, вплела перо в волосы, склонила голову к плечу.
— Спасибо, что привели Эш.
Невысокая, но с фигурой воина, много времени проводящего даже не в тренировках, а на поле боя, она заставляла забыть, что слепа. Слишком точными были движения, слишком уверенно она поворачивалась к ним.
Сикис вбросил саблю в ножны, Отектей, следуя примеру, убрал перо. Нападать нужно было, когда девчонка бросилась вперед, отвлекая всех. Тогда был хотя бы какой-то шанс победить, а сейчас — ни единого. Сейчас можно было только ждать.
— Итак, — Кровавая подошла ближе, обнимающаяся парочка осталась за ее спиной. — Что вы делаете в подземельях?
