Цепочка следов то исчезала, слизанная ветром, то появлялась вновь. Рагнар полностью сосредоточился на этих темных отпечатках — ступня чуть меньше его, соответствующая росту беглеца, промежуток между следами тоже. Идет уверенно, но шаг левой немного короче, вероятно, из-за раны. Когда беглец долго брел по изменчивому гребню дюны, и следы надолго прерывались, приходилось рисовать птиц, а затем снова можно было идти по залитому холодным звездным светом песку, глядя только себе под ноги и думая только о том, что видит.
Рагнар делал это так упорно и поднимал голову так редко, что когда снова пришлось оглядываться, вздрогнул, невольно отступил на шаг. Нога поехала по песку, Рагнар с трудом вернул потерянное равновесие.
— Как? — вырвался вопрос.
Он снова стоял перед обелиском, от которого начал путь на закате. Черная стрела на фоне усыпанного звездами неба, белое полотнище полоскалось на ветру, яркое, словно впитавшее свет. На него было больно смотреть.
Рагнар моргнул, отворачиваясь. Оглянулся, ища цепочку следов, но налетевший порыв ветра взметнул песок, запорошил лицо, заставляя прикрыть глаза рукой. Словно толкая в спину — посмотри. Убедись, что это не сон.
Что весь день ты в самом деле шел зря.
— Мы оба шли зря, — дополнил мысль словами. Почему Эрик пошел кругом?
Из-за раны. Из-за короткого шага левой ноги, если он не следил постоянно за звездами, легко мог потерять направление. А Рагнар просто шел по его следам. Верно?
Нет. Он чувствовал, что простое объяснение не подходит, на нем все не заканчивается. Сделать настолько идеальный круг, когда все время ищешь более простые пути, поднимаясь по пологим бокам дюн, идя по их вершинам не напрямик, а чтобы не пришлось скатывать с крутого склона? Ерунда!
И все же это случилось. Вот он, обелиск.
Или не он?
Рагнар спустился к каменному основанию, огляделся. Увы, за ночь следы стоянки исчезли, а рисунки, высеченные на камне, он не запоминал. Он вообще едва заметил их вчера, сконцентрировавшись на цели.
Схватил воздух по боевой привычке, заметив, что к нему что-то летит. Разжал кулак.
Еще один рисунок, как тот, что принесло у колодца. Распахнувшая крыла птица, нарисованная знакомой рукой, но манера иная, Эрик никогда раньше так не рисовал.
Рагнар еще раз посмотрел на обелиск, коснулся пальцами, прослеживая едва видимые в темноте линии. Сравнил с эскизом, убеждаясь в правильности идеи — ученик решил скопировать изображенных в камне существ.
Значит, он потерял время. Разрыв должен был сократиться, об этом говорили и явственно видимые следы, по которым шел Рагнар.
Говорили бы, если бы он не знал, что как минимум начал идти по следу спустя шесть часов после того, как его оставили.
— Стоянка, — прошептал. — Я не видел следов стоянки. Он шел весь день?
Очевидно, да, иначе он бы заметил.
Так же, как очевидно, что невозможно выйти на одно и то же место, путешествуя по огромной пустыне.
Зачем Эрик копировал рисунки? Даже он не стал бы просто так терять время, он должен понимать, что от этого зависит его жизнь!
— Я совершаю ошибку, — сказал тихо. Сел на песок, достал из сумки несколько листов и кусок графита. Присмотрелся к обелиску, замерил длиной пальца пропорции первого попавшегося на глаза существа, больше всего напоминающего большую тонконогую козу со странно длинной шеей. Отчеркнул крайние точки, обозначил пропорции.
Рагнар рисовал, а за его спиной всходило первое солнце.
***
— Бедный мальчик!
После церемонии погребения ахали многие дамы: в традиционной одежде, открывающей торс, Аластер был весьма эффектен.
— Грета, тише. Ему все-таки было сорок семь, — Адель воспользовалась случаем присесть на свободный стул рядом с подругой. Ноги гудели от беготни: даже сейчас она должна была ходить между столами, лично проверяя, все ли в порядке и указывая замершим в углах шатра служанкам, где нужно что-то добавить.
Увы, правильный птичий стол требовал от хозяйки редкой стойкости.
— Он так рассказывал про свое путешествие, что мне казалось, не больше тридцати, — вздохнула Грета с потрясающей смесью искренности и лицемерия. — Только вчера мы танцевали, а сегодня хороним его. Как жестока жизнь!
— Не “жизнь”, дож Мейер, отнюдь, — Фриц остановился рядом. Он мог бы сидеть за большим столом, но вместо этого бродил тенью среди гостей. Немного помогал со служанками, но в основном выслушивал соболезнования, которые иначе изливали Адельхайд. — Вполне конкретные убийцы.
Грета ахнула, прижимая пальцы к губам. Адель оглянулась, посмотрела на жениха внимательно:
— Так его убили? Вы писали весьма обтекаемо…
