Он смерил пленника взглядом, дернул уголком рта. Человек, который ждет воздействия и готов сопротивляться всеми силами — не для его таланта испытание, но он должен попытаться.
Хотя бы бумага была с собой. Кит, видимо, надеялся заболтать пленника, но пока скорее тот доводил его до белого каления.
— Сколько у тебя бастардов, господин О’Киф? И сколько из них одаренных? Магов, равных тебе, нет, даже превосходящих тебя, которым при этом закрыт путь в совет?!
Кит отшатнулся от пленника, наклонился над Роксаном.
— У тебя что, ни одной заготовки нет? А импровизация?
Он промолчал. Переписал начисто эпиграмму — четкий, высчитанный ритм, хорошая рифма. Роксан видел, что в ней чего-то недостает, и даже не удивился, когда след воды попросту осыпался на пол, не воплотившись.
— У тебя же есть поэтический дар, — прозвучало обвинением, Роксан огрызнулся:
— Наличие дара еще не гарантирует его силы.
Пленник расхохотался.
— И эти люди правят Илатой?! Всем будет лучше, когда вас не станет!
Роксан подумал и не стал сдерживаться, пнул в раненое плечо. Смех перешел в вой, Кит сорвал с собственной шеи платок, затолкал в рот пленника, связал ноги.
— Отнесем его мясникам, — предложил. — Эти люди из него все вытащат.
Взмахнул пером легко, словно вообще не размышляя, что рисовать. Роксан посмотрел на свои руки, ставшие еще тоньше, с изящными пальцами. Кит представил:
— Келли, служанка Ямба. Ты дважды девчонками был, вот я и…
— Ясно.
На пленника легла маска старичка, Роксан, хмыкнув, поднял его с пола, подхватив под локоть, Кит, тоже сменивший лицо, взял под другой.
Даже если их искали, едва не рассыпающийся от старости дед и пара почтительных внучек никого не заинтересовали.
***
Его шатало от усталости. Долгая погоня, пять дней в одну сторону, едва хватило воды. Отрезанная голова беглеца, ссохшаяся под солнцем, уже была сдана надзору, Рагнар собирался уйти к себе, когда раздался обеденный гонг.
После десяти дней без пищи пропускать еще один обед было нельзя.
В трапезной ждал привычный круг тишины, даже юный надзорщик, разносивший еду, поставил миску на пол, а не дал в руки. Рейен, дочь декана, рядом с которой Рагнар сел, резко поднялась, не притронувшись к супу, ушла из зала. Шептались старшие ученики.
Рагнар медленно начал есть, привычно сдерживая жадный голод.
Он знал, дети все равно будут приходить на общие уроки. Коситься, конечно, особо смелые презрительно кривить губы. Снова кто-нибудь напишет на стене “Рагнар — предатель Дара” или что-нибудь настолько же значительное и глупое. Снова будут читать нотации Сугар и Анаквад, выстроив всех в ряд — мероприятие настолько же бесполезное, насколько утомительное. Проще велеть одному из цитадельских рабов стереть надпись раньше, чем ее увидит кто-нибудь из надзора. Который, конечно, тоже будет согласен с ней, но решит, что маги не имеют права писать подобное на стенах своей тюрьмы.
— Учитель, — звонкий голос отвлек, Рагнар поднял голову. — Учитель, у вас все в порядке?
Знакомый мальчик из библиотеки, только недавно начавший посещать занятия, смотрел с беспокойством. Ребенок, один из самых младших. Неудивительно, что ему еще не рассказали, чем занимаются некоторые из учителей. Сейчас — только Рагнар.
— Да, Эрик. Все в порядке.
Ведь это такой порядок — подчиняться приказам. Догнать и убить собственного ученика.
Беглец лежал на спине, наполовину занесенный песком. Не хватило воды? Попал в бурю? Рагнар подошел ближе, опустился на колени, проверил биение жилки на шее. Рука сама взялась за перо, стремительно вывела не животное даже — одну когтистую лапу.
— Учитель!
Взгляд голубых глаз за миг до того, как на их месте останется лишь кровавая рана — и пронзительная боль, невозможность вдохнуть от ответного смертельного удара.
Он открыл глаза, коснулся горла, которое только что было разорвано. Обернулся, смерил долгим взглядом обелиск, у подножия которого уже второй день спал и видел похожие сны.
— Может ли быть, что это место зачаровано навевать кошмары?
В принципе, если объединят усилия поэт и писатель, подобное возможно, но кто станет зачаровывать руину посреди пустыни? И тем более магия не могла сохраниться с тех пор, когда здесь жили люди. Рагнар не увлекался историей, но был уверен, что с тех пор прошло не одно столетие.
Он встал, выпил немного воды, перелил из бурдюка во флягу, следя, чтобы не пропало ни капли. Набросил плащ, нашел след. Убедился, что это не тот, по которому он шел вчера.
Розово-золотое небо казалось отражением пустыни.
— Как они могли попасться! — Ада ходила из угла в угол небольшого домика. — Гир, объясни мне, домашней женщине, что происходит?
