Заходили. Они заходили сюда, какие-то сушью взятые воры! Трогали все это, видели все это, обсуждали. Кит рванулся в спальню.
Такой же разор. Перерыты вещи, валяется на столе фляга. Между прочим, с эмалевым рисунком. Почему ее не взяли, дорогая же?
Открыл осторожно, понюхал. Вылил несколько капель на ладонь.
Вроде простая вода, но лучше сдать алхимикам. Птицы знают, чего хотят эти странные воры.
Спустился с флягой вниз, отдал Марии, пересказал. Уселся на табурете.
— А я отнести не могу, — заявил со злым торжеством. — Мне запретили появляться в городе!
Мария вздохнула, погладила по голове. Придвинула миску и полотенце, смена одежды уже ждала рядом. Кит послушно умылся.
— Вы ведь всю ночь работали, — тихо сказала Мария, подавая травяной настой. — Что же случилось?
Кит сделал глоток, глядя, как она крутится по кухне, наводя порядок, собирает черепки разбитой посуды.
— А я вообще начинать не должен был. Мы с Мег позавчера так отметили получение дела, что шеф разозлился.
Мария улыбнулась чуть-чуть, Кит засмеялся.
— Ну, меня это тогда не остановило, да. Спорю, он сразу все понял, еще и сам так задумал наверняка. Только в команде оказался господин О’Тул. Тоже под маской.
— Рок? Он ведь не художник...
— Если гримом рисовать, то еще какой, получше меня, — заявил и осекся. Почему с такой гордостью прозвучало, что за бред? — В общем, мы поругались. И девчонка, которая с нами была, еще раньше ушла.
Замолчал, сгорбившись. Мария остановилась рядом.
— Что вас гложет?
— Она служанкой была у шефа. Я ее взял. Пьяный был, не помню почти ничего.
Тяжелый вздох, Кит охнул, как мальчишка, когда его потянули за ухо, заставляя поднять голову.
— Такой красивый юноша, — сказала Мария, и показалось, что вот теперь он правда ее разочаровал. — За таким девушки сами будут бегать, если побреется, а он…
— Что? — Кит насупился. — Она не сказала нет! Я бы тогда не стал, точно.
Мария грустно хмыкнула, присела на табурет напротив.
— Давайте я расскажу вам историю. Когда я была гораздо моложе, а Илата еще не была отдельной республикой, я начинала обычной служанкой в богатом доме в Тривере. Я была даже красива, и юноши на меня заглядывались. Цену я себе знала, но в доме было два молодых господина. Одному я приглянулась. Он поступил так же, как вы, а я знала правила, как и ваша девочка — господам не отказывают. Потому что будет хуже — не остановятся ведь, еще и место потеряешь, жить будет не на что.
Она сцепила руки на коленях, но пальцы все равно дрожали. Кит смотрел на нее, женщину, которую помнил с детства, и не мог осознать, что услышал. Поджал губы, сдерживая дурацкое желание обнять. Мария сглотнула, улыбнулась.
— Вскоре я ушла к вашим бабушке и дедушке, потом к родителям. Приехала сюда вслед за ними. Всем было страшно, а я радовалась, что больше никогда не увижу ни того господина, ни даже тот дом, — подняла голову, встречаясь взглядом с Китом. — Девушка не всегда может сказать вам “нет”. Важнее, что она не говорит “да”. Пора бы вам научиться понимать такие простые вещи.
Кит помотал головой, оглушенный, растерянный. Соскользнул на пол, прижался лбом к морщинистым рукам.
— Прости. Прости, я…
Словно исчезли и безымянный господин, и Обри, остались только Кит и Мария. Тот, кто брал, не спросив, и та, которая не хотела этого, но не смогла помешать.
Она погладила его по волосам.
— Вы ведь не передо мной должны извиняться. Где сейчас та девочка?
Что-то ударило в окно, заставив поднять голову.
На подоконнике сидел старый ястреб. Закричал тревожно, переступил с лапы на лапу, хлопнув крыльями.
Кит вскочил. Зажмурился от боли в голове, залпом допил отвар, вытер потекший от горячего нос.
— Передай, пожалуйста, флягу Ямбу, в ней может быть яд. И список, что у нас украли, тоже ему. Я должен бежать.
***
Роксан сидел на скамье в монастырском дворе, придерживая тяжелую книгу на коленях. Читать все это в комнате с крохотными окошками при свете лучины он не пожелал, и унес сюда под сдержанные вздохи. Ничего, не развалится.
На отдельном листе были выписаны птицы и фамилии, использовавшие их перья. Картина складывалась именно такая, какую Роксан ожидал увидеть — приходили люди, которых сложней всего было отследить, брали перья, а потом где-нибудь появлялась, например, Агнес О’Фаррен. И никто не подозревал подмены, потому что на поясе у мнимой Агнес было самое лучшее из возможных подтверждений. А так как перья заказывали сразу на семью, никого не удивляло, что узор наносить не требуется.
Лицо самого Роксана, очевидно, использовали, чтобы скопировать О’Рурка: они тоже предпочитали вороньи перья. Правильная монастырская заготовка, нужные красители, подобранный пример — перья достаточно часто требовали замены и их попросту выкидывали, не скрывая. Скопировать любого из магов оказалось на удивление просто.
Вздохнул, прикрывая глаза. Очень плохо. У них кошмарные провалы в безопасности. Нужно написать Ямбу.
За стеной раздался странный шум, Роксан отложил книгу, прислушался.
— Да ты попробуй!
