— В общем, они с Кадо договорились, что она украдет человека на замену и приведет его прямо к спуску, только с цветом глаз проблема. Когда Текамсех вернулся и рассказал об этом, я даже не испугался, знаешь? Плясать был готов, музыку сочинил, “Избавление”, потом сыграю. Целый город вдохновить можно! Ну, по крайней мере, целый рынок. Потом, правда, оказалось, что просто ослепить меня горячим железом нельзя, нужно именно совсем глаза выколоть, другого у них в списке пыток не значится. Я и не помню ничего, только подготовку, а дальше уже когда меня Кадо передавали. Несколько дней было совсем плохо, потом привыкать начал. У нее же получается обходиться без зрения. Я решил, что тоже смогу.
Эш ползком обогнула стол, обняла Айдана. Попросила:
— Покажи мне.
Он вздохнул, медля. Отложил чаранг, коснулся повязки, потянул вверх.
Это правда выглядело жутко — провалившиеся внутрь срастающиеся веки. Но зато Айдан был жив. Он просто рассказал Текамсеху правду, и тот сразу начал ему помогать. Спас его, как смог.
Она в них не ошиблась. Во всей гвардии, в Империи. Они умели быть добрыми по-настоящему, даже рисковать собой, и сами решали, что правильно.
— Нас будет больше, мы справимся! Не обязательно бежать, прятаться в норах. Можно все изменить!
Эш обернулась, засмеялась. Сикис! Он тоже сумел, сбросил с себя постоянный страх. Пусть он все равно хочет решать силой, но главное — он понял, как быть собой. Свободным.
Она встала, выдернула перо из гвардейской куртки, обмакнула во флягу.
— Эти цветы распускаются от единственной капли, смотри!
Песня лилась, Эш видела, как собираются в путь Сикис, Отектей и Текамсех, идут к выходу, кивают ей на прощание. Они решили сделать свою страну лучше. Чьей-то смертью, да, но они просто иначе не умеют. Они — хищные птицы. Красивые птицы.
Горло пересохло, Эш с благодарностью взяла флягу из рук Кадо, улыбнулась Айдану. Он сиял блаженством, скользя взглядом по залу.
— Спасибо, — выдохнул, потянулся к ней, не вставая, поцеловал руку. Эш засмеялась — он ей рассказал про господ с севера, которые так делают, и почему-то ему очень нравилось за ними повторять.
Получилось. Она на самом деле немножко боялась, что не справится. Там же уже почти все зажило, сложно было вытягивать из того, что осталось, то, что раньше было. Должно быть. Наверное, промедли она еще день, и Айдан остался бы слеп навсегда.
— Это благодаря им, — сказала, кивнув в темный коридор. — Они же хотят поменять Империю, да?
— Убить Императора, — пояснила Кадо. Голос у нее почему-то был мрачным.
— Думаешь, у них не получится? — Эш испугалась. Они что, идут на смерть? Так не должно быть!
— Не знаю, — Кадо хмурилась, даже вечная улыбка почти пропала. — Но я за ними прослежу.
Она бежала, оглядываясь через плечо. Сид держался за спиной, но не отставал, от этого хотелось хохотать и рыдать сразу, но было совсем не время. Перекрикивались бандиты, маячил позади Ястреб. Бежал за ними? Вроде бы да, но смотреть было некогда.
Сразу выскочить к каналу вдоль стены монастыря не получилось, их отрезал здоровенный мужик с дубиной. Обри заметила у него на поясе дудочку, кажущуюся игрушечной свистулькой, сказала:
— Привет, дядя Падди!
Выиграла мгновение для Ястреба, который от души двинул бандиту кулаком. Но вырубить не смог, пришлось уворачиваться от дубины и бежать назад. В квартале хлопали двери, один раз высунулась из окна женщина, закричала:
— Чужие здесь!
Обри только стиснула зубы и поднажала. Они бежали невидимой границей — шаг вправо и ты на земле циркачей, а слева все тянулась и тянулась до отвращения высокая монастырская стена. Впереди сиял факельными огнями проем и Обри чувствовала себя крысой, мчащейся прямиком в крысоловку — там же Старая рыночная, их наверняка ждут! Но останавливаться было еще глупей. Так была хоть какая-то надежда проскочить, успеть.
Она едва не влетела прямо в объятия знакомого бандита, споткнулась, пытаясь остановиться, проскользнула под его рукой, пропахала боком мостовую. Рядом стукнул о камни арбалетный болт.
— Сушь тебя!
Обри откатилась, подвернулась кому-то под ноги, на четвереньках метнулась в сторону. Ее поймали за воротник, но тут же взвыли и отпустили. Обри сплюнула чужую кровь, вскочила. Метнулась обратно к переулку, спиной к спине Ястреба. Наконец осмотрелась.
Как их много!
— Сид, — дурацкий ломающийся голос Витама раздался из-за спин бандитов, — дерись с девчонкой.
— Не смей, ты, ощипанный петушиный!..
Она услышала музыку и возненавидела мальчишку-мага еще сильней. Мелодия обессиливала, давила, но в Обри словно котел кипел. Держаться от Сида подальше и следить за всеми, только и всего.
