Вот только циркачи совсем не собирались оставаться в стороне. Гудел трубой Ястреб, бросилась словно с какой-то крыши птица, перья посыпались на мостовую. Обри ругалась, пытаясь не даться никому. Она могла бы сбежать, наверное, но только если бросит Ястреба. Бросит Сида, который дрался до странного неумело. Из-за музыки?
Или потому что тоже пытался бороться с ней?
***
Роксан был очень недоволен собой. План у брата оказался глупейший, но почему-то получилось осознать это только сейчас, когда отступать стало поздно. Поэт, не умеющий импровизировать, и художник со специализацией портретиста — великолепная команда для спасения кого бы то ни было из лап хорошо подготовленной банды! На что они рассчитывали, являясь сюда даже без оружия?
Сумка Хелен с парой кинжалов забыты в монастыре, меч Ольги в доме О’Флаэрти. С собой осталось перо, но Роксан всегда здраво оценивал свои способности. Обычно и принимал это равнодушно — как не всем везет родиться красивыми, так не всем везет и с силой дара, но сейчас слабость бесила до дрожи. Бессилие, глупость, что вообще согласился спасать Обри вместе с братом. Все сразу.
Не отвлекала даже уже начавшаяся драка.
Они с Китом влетели в осиное гнездо, едва успели выйти из квартала ремесленников на Старую рыночную. Брат вдохновенно рисовал миски и серебряные кубки, валящиеся на врагов, ловко сохраняя дистанцию. Роксан предпочел стиль простой трактирной драки со всеми прилагающимися приемами вроде поймать врага за пояс и, придав ускорения, швырнуть в его же товарищей.
Музыку он не услышал, только увидел Витама, сосредоточенно выводящего мелодию. Кажется, юный бандит еще не заметил, что бой идет на два фронта… Или почему-то выбрал одну конкретную цель. Нетипично для музыканта, действовать из центра драки.
Роксан присел, пропуская над головой меч, которым махали, как дубиной, прикрыл брата. В голове звенело. Кит указал:
— Туда! Там наши!
Наши. Обри и Ястреб, у которого безвольно висела левая рука, но он все еще упорно защищал девчонку. А рядом с ними кружил, выбирая момент для удара…
— Сильвестр?
Показалось, темноволосый парень с рисунком синяков на обнаженной спине вздрогнул. Какой птицы он тут делает?
Как Роксан вообще узнал его? Семь лет не видел ведь.
Впрочем, конечно. Он просто стал копией отца. А Сагерта О’Тула Роксан видел даже чаще, чем хотел бы.
Не отвлекаться!
Мысли текли лениво, затягивали. Что-то внутри трепыхалось, разрывалось — защитить брата, помочь беглому бездарному, вытащить раненого Ястреба и явно измученную Обри. Как? Не важно.
— Сид, убей ее!
Сильвестр замешкался, затем бросился вперед. Почему у него такое странное сокращение имени?..
Медленно, словно краска по влажному листу, побежало осознание, соединяя точки. Сид. Обри. Тихо звучащая мелодия.
— Ну нет!
Как это вышло? Перо в руках, старый, позабытый шедевр — его даже не приняли, золотое перо Роксан получил скорее за маску и хитрый обман, тот романс, который якобы приворожил отца к прекрасной Гретхен, вообще едва держался в воздухе. А вот это, единственное, что он считал удачным и что Сагерт, скривив губы, отверг еще на бумаге, сейчас, вдруг…
Сработало.
Роксан тяжело дышал, замерев на мгновение. Медленно оглянулся Сильвестр О’Тул. Сид.
— Дыши, — крикнул ему Роксан. — Следуй за Обри, защищай ее!
Поймал удивленный взгляд музыканта, схватил брата за плечо.
— Отступаем.
Кит смотрел восхищенно, его пришлось тряхнуть. Впрочем, бандиты быстро их отвлекли. Получилось наконец сойтись, нырнуть в переулок. Они бежали, прикрывая друг друга, петляли.
— Тупик!
— На крыши!
Роксан подсадил брата, тот подал руку, помог забраться. Ястреб закинул Обри, Сид сам белкой взлетел наверх. Тренькнула тетива.
— Нет! — взвыла девчонка.
Роксан перевел взгляд с оседающего на землю монаха на рыжую арбалетчицу.
Она была очень похожа на маму.
— Ида, — сказал громко. — Тебя зовут Ида О’Киф.
Прицел дрогнул, стрела ушла над плечом. Девушка, ругнувшись, выхватила метательный нож.
Кит шагнул было к краю, но Обри вцепилась в них.
— Дураки! Бежим!
Она была права.
О чем говорить? Тем более теперь. Скольких они убили из банды? Скольких убила она еще до Ястреба.
Она была их сестрой слишком много лет назад.
Мог ли Роксан тогда сделать что-то, что не привело бы к этому исходу?
Он оглянулся, думая в последний раз посмотреть на Иду.
Споткнулся, едва не упал. Заметил перо в худой руке, толкнул брата и Обри в спины.
— В канал, ныряйте!
Но сначала надо было все же спрыгнуть на мостовую. А в них уже летела тройная стрела эпиграммы самого сильного мага на севере Приозерья.
— Это… Алан… Скажи… Ямбу…
Роксан не мог преодолеть дар этого человека: все равно что ребенку бороться с цергийским убийцей. Но он был обязан. Их еще не разглядели достаточно подробно для идеальной поэзии.
Кит упал на колени у самого края канала, Обри, крепко вцепившаяся в его руку, рухнула тоже. А ведь совсем немного осталось. Всего один шаг.
— Вот они!
Роксан понял, что падает. Оттолкнулся в последний раз от мостовой, влетел плечом в спину пытающегося подняться брата. Упал. Улыбнулся плеску воды.
— Сушь, утекли!
