Он знал, что это сон. Чувствовал, как яростный свет двух солнц отражаясь от барханов, пробивается сквозь ткань плаща и сомкнутые веки, как песок, забившись под одежду, колет спину, как липнет к небу сухой язык.
Но так же ясно видел темную комнату своих покоев, частые низки бусин, заменяющие дверь, резьбу большого окна. Под потолком металась летучая мышь — эксперимент наконец увенчался успехом, но разведка с помощью этого создания пока казалась невозможной. Едва Рагнар соединялся со своим творением, у него начинала отчаянно болеть голова — мышь летала совсем не так, как птица, и воспринимала окружение тоже определенно не зрением и даже не нюхом.
В стену у входа постучали, за подобием двери маячил силуэт. Рагнар собирался проигнорировать гостя или сказать, что занят, если тот окажется упорным, но оценил вероятную личность посетителя и передумал.
— Входи.
Эрик развел ладонями нити, нырнул под них. Выглядел он до странного серьезным, однако Рагнар едва успел удивленно поднять бровь, как мальчишка попросил:
— Возьмите меня в ученики! Я хочу рисовать птицу для шедевра, я уже решил.
Ему было всего одиннадцать. Обычно дети в этом возрасте не уверены даже в типе дара — в юности у многих проявлялось два или три направления, из которых предстояло выявить самое сильное. А Эрик уже выбрал специализацию?
Впрочем, он в самом деле был увлечен анималистикой, за четыре года с первой встречи в библиотеке успев прочитать все книги, которые давал ему Рагнар, и обогнав всех в классе по рисованию.
— Ты все еще обязан посещать общие занятия, — напомнил Рагнар. Эрик засиял:
— Конечно! Хотя у меня ничто другое так хорошо не получается, да и вообще почти никак, если честно. Я художник, как вы, я точно знаю.
Слышать подобный восторг в чужом голосе было странно. Впрочем, Эрик во многом отличался от других детей — начиная с прилежания, совершенно нехарактерного для его возраста.
А вот терпения у него было не больше, чем у других. Мальчик переступил с ноги на ногу, просительно заглянул в лицо.
— Так вы согласны? Декан Анаквад сказал, я должен сам вас просить, и что вы никого раньше не брали, но мне очень нравится анималистика! И я очень хочу больше учиться. А то я сам не могу разобраться.
— С чем? — уточнил Рагнар.
— С бабочками, — охотно ответил Эрик, тут же вынул из сумки эскизы, разложил на столе. — Вот, я рисовал как в книге, но видно же, что получается неправильно!
Рагнар придвинул к себе листы, указал на ковер. Ученик тут же плюхнулся напротив, разве что локти Рагнару на колени не пристроил.
Неплохие работы. Действительно неплохие, если учесть, что насекомых ребенок видел только в одном общем томе, в котором изначально были ошибки. Нужно будет велеть кому-нибудь из рабов наловить образцы и составить каталог, аналогичный гербарию.
— Что ж, начнем не с бабочки, а с этого жука…
Кажется, он так и не сказал Эрику, что берет его в ученики. Впрочем, разве это не было очевидно уже давным-давно? Помощь с учебой, ответы на вопросы, забота, насколько он умел ее обеспечивать. Рагнар делал все, что мог.
Он понял, что все будет разрушено, намного раньше дня экзамена. Обычно дети сдавали шедевры декану, если сами не рвались в гвардию, но им с Эриком не оставили выбора. Когда Сугар между уроками отдала ему письмо, и Рагнар понял, чего от них хотят, разве не знал он уже тогда, чем кончится его жизнь?
Темная фигура замерла на фоне первого рассвета, у них обоих не осталось ни капли воды, но у Рагнара на поясе почему-то висела тяжелая гвардейская сабля.
— Врешь, — тихо сказал он пустыне. — Я никогда не приходил в твои пески с клинком. Мне довольно пера.
Но ладонь против воли легла на рукоять, сжала. Эрик шел вперед, разведя руки, показывая, что безоружен.
Приказ жег кожу.
Это был только сон, видение, которому невозможно сопротивляться. Которое желало снова разыграть, как Рагнар попытается убить своего ученика и погибнет.
Можно пропустить первую часть?
Острие вонзилось в живот, прошло насквозь, хлестнула на руки кровь — не Эрика, его собственная.
Рагнар улыбнулся, не открывая глаз. Перевернулся на бок, подложил ладонь под щеку.
Скоро первое солнце зайдет. Тогда он встанет, нарисует ездовое животное и догонит беглеца — потому что должен догнать. А вот из "убить" и "быть убитым" он может выбрать то, что пожелает сам.
Жених скушал свой драгоценный проект и не поморщился! Циска подбросила шкатулку со сломанным замком и слегка помятыми бумагами на маршрут стражи. Те, правда, добычу прошляпили, но подобрала куда более внимательная разномастная группа, и, как хорошие наемники, мигом притащили заказчику. Адельхайд в итоге целый вечер пришлось слушать прочувствованные речи о том, что хотя Аластер погиб, их дело будет жить.
Все еще могло получиться. Пусть плохо, пусть с потерями, но могло!..
