Он не может ничего о ней знать. Даже за ту разорванную помолвку Танкред не мог винить свою невесту — он ведь сам отозвал просьбу раньше, чем матушка убедила отца, что им нельзя рисковать репутацией, выдавая дочь за так низко павшего дожа.
Тогда что это было?
Адельхайд позволила Грете заболтать себя сплетнями, рассыпалась во взаимных комплиментах с Зарой — знала бы та, что новое платье портные на самом деле перешили из готового и отнюдь не в самом дорогом магазине города! Однако потом нашла возможность столкнуться с Танкредом, в качестве вежливого пустого разговора отметила, что нынче над озером часто стоят туманы и это наверняка влияет на торговлю.
— Опытные капитаны справляются, леди, — ответил он. — Только маги боятся выходить на берег в сумерках.
— Разве не всем разумней держаться более безопасных районов? — заметила она. — Тем более в свете всех этих событий.
— Вы правы, Адельхайд, это намного разумней и безопасней. Особенно для леди.
Такой простой и естественный светский разговор, но возвращаясь к подругам Адель не могла отделаться от ощущения, что бежит с поля боя. Особенно когда за спиной начали громко обсуждать будущую казнь.
— Думаю, это будет весьма зрелищно, — с отвратительным энтузиазмом воскликнул Ланге.
— И поучительно, — добавил Кайзер.
— Адельхайд, дорогая, проводишь меня домой? — Грета смотрела внимательно. Адель безмятежно улыбнулась ей:
— Неужели ты уже хочешь уехать? Тилль ведь обещал танцы и этого милого менестреля, приехавшего из Зарицы.
Как в детской игре: тот, кто побежит первым, проиграет. Тот, кто покажет боль, выдаст себя.
Значит, нужно было терпеть.
***
Они бежали, взявшись за руки, и ранние прохожие отпрыгивали с их дороги. В голове вертелась куча мыслей — словно мусор, когда перетряхиваешь крупу. Как вышло, что Сид был господином. Почему все удивлялись магии Витама. Почему господа вообще решили, что обязательно будет бунт и прямо сейчас.
Только все это было не больше, чем мусором. А горсть зерна в руке — вот она. Широкая ладонь Сида, его плечо, темные волосы и дурацкие редкие усы — он оброс как бродяга, пока сидел в плену. Но он был живой и знакомый.
Сид затормозил, развернулся, замер, вскинув голову. Обри смерила взглядом дом, перед которым они стояли — широкий светло-зеленый фасад, белые узорчики повсюду.
— Залезть раз плюнуть, даже я бы смогла, — сказала, когда поняла, что Сид словно к мостовой прилип, просто, чтобы хоть что-то сказать.
Друг фыркнул, повел плечом.
— Даже двенадцатилетний пацан, думавший, что кошки это только пушистые твари, смог.
Но отмер наконец, шагнул к высокой двери, потянул на себя створку.
— Вход на кухню в левой стороны, — начал было слуга, едва взглянув на них, но его крепко взяли за пуговицу.
— Где Сагерт?
— В, в, в кабинете! — слуга отскочил, как только его отпустили, отряхнулся дрожащими руками. Обри помчалась следом за Сидом, который через две ступеньки пропрыгал по укрытой ковром лестнице, пролетел коридором. Замер на миг, словно споткнулся, но все же толкнул дверь. Обри прошмыгнула следом.
Здесь было не так, как в кабинете господина Ямба. У того были шкафы, черновики на столе, кресла для гостей и почему-то сразу было ясно — тут правда работают, и работают так много, что легко представить, как за этим же столом едят, а на этих креслах спят.
У О’Тула же проще было представить, как здесь в кости играют. Ну, или просто красиво сидят за столом, вот как сейчас.
Господин правда был похож на Сида, хоть и сильно старше — такие же темные волосы, широкие брови, раскосые, как у заезжих наемников, глаза. Только Сид был растрепанный, с щетиной, синяком на скуле, шрамом на подбородке, а этот лощеный, словно его жиром намазали, и разодет как петух.
— Роксан, ты утром пропустил, — начал было господин, вставая, но взглянул на них и тяжело опустился обратно в кресло. Поджал губы. — Ты смеешь являться сюда спустя столько лет?
— Твой обожаемый наследник пропустил твою жутко важную херню, потому что сидит в плену, — с места рванул в драку Сид, пропустив мимо ушей чужой выпад. — Он спас мою шкуру, на которую тебе было насрать семь лет. А ты сейчас оторвешь свой зад от кресла и спасешь этот гребанный город.
Они с Сидом смотрели друг на друга, как два уличных кота, даже вой точно такой же слышался. Обри шагнула вперед — должен же кто-то чуть понятней объяснить, что этому господину делать, помимо отрывания зада.
— На рынке будет бунт, — плевать, что она не понимает, почему так решили, сейчас это вообще не важно. — На восходе солнца, когда там соберется толпа. Шеймус О’Флаэрти сказал передать вам, чтобы вы поднимали свою армиеподобную стражу, от нее будет толк.
Господин надулся, как индюк, даже не взглянув на Обри.
— Если ты считаешь, что можешь притащиться сюда, еще и с какой-то уличной девкой…
Она оказалась рядом с ним даже быстрее Сида, перегнулась через стол и влепила пощечину со всего размаха. Друг одобрительно хмыкнул, обнял за плечи. Представил:
