Присев перед мертвецом на корточки, она всматривалась в то, что осталось от лица. Потом вытянула руку и легонько дотронулась до пластмассовых бусин, впившихся в распухшую шею.
– Я про Перри репортаж делала. Духовное окормление беженцев прямо в дороге. – Люси вздохнула. – Они раскупают эти четки и потом молятся как одержимые.
– Рыдая, трясясь и раскаиваясь во всех грехах?
– Ты тоже бывал у них на службах?
– Каждый хоть раз да делал репортаж о Веселых Перри, – пожал плечами Тимо. – Меня как-то попросили снять их старый шатер для проповедей в Нью-Мексико, рядом с Карлсбадом. Там все вокруг кустарником заросло, проповедник сам не справлялся, надеялся привлечь добровольцев.
Вряд ли Тимо скоро забудет ту картину. Горячий воздух продувал шатер насквозь, брезент пузырился и громко хлопал. А внутри – беженцы, покрытые дорожной пылью, раскачивались, стонали и непрерывно перебирали четки. Вопрошая своего Бога, какие еще от них потребуются жертвы, чтобы вернуть прежние времена – времена высоких цен на нефть и роскошных городов наподобие Хьюстона или Остина. Когда ураганы еще не достигали шестой категории, а Великая засуха не иссушила целые штаты.
Люси снова провела пальцами по впившимся в шею четкам:
– Его задушили.
– Похоже на то.
Тимо легко мог представить себе, как покойный зарабатывал свои четки, бусину за бусиной. Каждая была частицей любви к нему Господа, причем такой, которую можно взять с собой. Тимо представил его на коленях в пыли: лицо в слезах, а рот выплевывает слова благодарности – за то, что он еще жив, и за четки, те самые, что впились сейчас в распухшую шею, которая уже начала чернеть. Как если бы парень хотел изобразить негра, да карнавал не задался. И вообще, стоило столько молиться и каяться, чтобы оказаться на этом заборе?
– Что у него с рукой? – поинтересовалась Люси.
– Собаки успели раньше меня.
– Ох черт!
– Если хочешь фото получше, можно пока отойти в сторонку. Собаки вернутся, и можно будет снять, как они терзают его, если их не спугнуть…
Люси недовольно поморщилась, и Тимо торопливо переменил тему:
– В любом случае хорошо, что ты на него посмотрела. Снимки и так должны получиться, но главное – история. Такой ни у кого не было.
Люси выпрямилась.
– Тимо, здесь нечего раскручивать. История очень прискорбная, но в ней ничего нового. Всем наплевать на техасца, который преодолел тысячу миль пустыни только для того, чтобы быть вздернутым в назидание другим. Это грустно, но любому известно, что все терпеть не могут техасцев. «Киндл пост» делала огромный репортаж о линчеваниях.
– Блин!.. – вздохнул Тимо. – На секунду покажется, что у тебя начал варить котелок, и тут же выясняется, какая ты еще все-таки желторотая.
– Да пошел ты!
– Слушай, я ведь не шучу. Подойди сюда. И взгляни повнимательней. Я же знаю, глаз у тебя острый. Не заставляй меня думать, что я напрасно трачу на тебя время.
Тимо присел на корточки рядом с мертвецом, поднял руки, словно отмечая границы кадра.
– Наш техасец тащился миллион километров по выжженной пустыне, и наконец его вынесло вот сюда. Может, он решил, что в Калифорнию соваться не стоит – после принятия Закона о суверенитете Штатов калифорнийскую границу так просто не пересечь. Может, у него нет денег, чтобы заплатить контрабандистам. Может, он решил, что умней других и сможет переплыть Колорадо и махнуть на север через Неваду. Как бы то ни было, он добрался до аризонских холмов и застрял, ему осталось лишь смотреть, как совсем рядом люди живут нормальной человеческой жизнью. Тут бедолага видит ЦАП, а платить за воду на каждой колонке его уже достало, так что он хватает бутылки и отправляется зачерпнуть глоток-другой…
– …И нарывается на пулю, – закончила за него Люси. – Что тут непонятного? Я все пытаюсь тебе растолковать, что мертвым техасцем никого не удивишь. Их уже приноровились вздергивать по любому поводу. Я такое видела в Нью-Мексико. Шатры Веселых Перри, а вокруг на заборах развешаны техасцы. И в Оклахоме то же самое. Да на любой дороге, ведущей из Техаса! Всем давно уже плевать.
Тимо только вздохнул. Совсем желторотая.
– Повезло тебе, что я согласился быть экскурсоводом. Хоть с этим-то ты не будешь спорить? Теперь посмотри сама. Видишь сигареты? Бутылочки – бурбон и текилу? Черные свечи, цветы?
Тимо подождал, давая ей возможность заново рассмотреть всю сцену. Увидеть то, что видел он сам.
– Его вздернули не в назидание. Это, блин, ритуальное жертвоприношение! Нашего техасца принесли в жертву Санта-Муэрте! Чтобы добиться от Костлявой расположения.
– Святая Смерть, – хмыкнула Люси. – Это ж наркоманский культ?
– При чем здесь культ? Святая – она и есть святая. Заботится о людях, от которых отвернулась церковь. Если тебе нужна помощь в чем-то, что церковь вряд ли одобрит, ты идешь к Санта-Муэрте. Костлявая о тебе позаботится, она понимает, что людям нужно помогать. Да, наркоманам тоже, но не только им, а любым беднякам. И людям в отчаянной ситуации. Если Богородица смотрит на твое дело косо, обратись к Святой Смерти.
– Похоже, ты в этом специалист.
