На второй день после расставания со Стефаном юноша въехал в ворота Истчипинга и поднялся по городским улицам к замку. Многие горожане узнавали его и гостеприимно выкрикивали приветствия, но Осберн ни разу не остановился, лишь подъехав к замку, он спешился во внешнем дворе и спросил сэра Медарда. Здесь его тоже хорошо знали, и, радуясь его приезду, завалили множеством вопросов о жизни и новых свершениях, но юноша, отвечая так кратко, как мог, настаивал на встрече с сэром Медардом. Тогда ему сказали, что тот сидит в верхней жилой комнате и Осберн может сразу же пройти к нему, ибо, хотя у сэра Медарда и был в тот день гость, никто не сомневался, что славный рыцарь только обрадуется своему соратнику.
Осберна ввели в комнату, и сэр Медард сразу поднялся, радостно приветствовав его, обнял и поцеловал. А затем, обернувшись, обратился ко второму своему гостю, с которым он и сидел в верхней комнате замка:
– Взгляни, сэр Годрик, вот герой, и, мне кажется, ты будешь рад поговорить с ним после того, как мы разопьём по кубку.
Сказав так, он попросил вина и приправ, ибо как раз наступило время утренней чаши. Сэр Годрик приветствовал Осберна, тот же, взглянув на него, отметил, что гость сэра Медарда высок и очень силён, руки и нос у него длинные, подбородок вытянутый, глаза светло-серые. Выглядел он довольно сурово, но ничего дурного в его лице юноша не разглядел. Годрик пристально посмотрел на Осберна и произнёс:
– Если сэр Медард не шутит, то ты довольно рано возмужал, юноша, и я желаю, чтобы это пошло тебе на пользу.
Осберн покраснел, но промолчал, а сэр Медард ответил:
– Среди наших противников будет немало таких, которые, если и позволят себе вначале насмехаться над этим юношей, то быстро забросят это дело.
Осберн покраснел бы ещё больше, если б это было возможно, а высокий человек взял его за руку и добродушно произнёс:
– Забудь о том, что я сказал, не подумав. На самом деле, ты молод и прекрасен, и нелегко представить тебя в жестокой схватке, но в человеке многое бывает скрыто.
Вскоре им подали вино, и сэр Медард обратился к Осберну:
– Что ж, житель Дола, ты вновь прибыл к нам, возмужав, как и должно. Ежели ты пришёл сюда лишь для того, чтобы увидеть нас и развлечь своим присутствием, это славно. Но если у тебя есть дело и ты хотел попросить у нас чего-нибудь, то это даже ещё лучше, ибо мы считаем себя твоими должниками.
Осберн ответил:
– Что ж, это правда, у меня есть дело, и я хотел просить тебя о помощи, да так и поступлю сейчас, ибо пришёл сюда, чтобы ты направил меня на путь славных свершений, ведь я покинул Дол в поисках приключений.
– Это самая малость из того, что я могу для тебя сделать, друг мой, – ответил Медард. – И ты пришёл к нам в добрый час, ибо хотя наш славный город наслаждается ныне миром и не нуждается в воинах, у меня гостит сэр Годрик из Лонгшоу, прибывший сюда в том числе и для набора людей. Но последовавший за ним должен быть хорошим воином, ибо сэр Годрик, скажу тебе, самый дерзкий рыцарь и самый бесстрашный всадник наших дней. Думаю, вы двое должны поговорить друг с другом.
Осберн устремил на сэра Годрика прямой, твёрдый взор, и чем дольше он смотрел, тем больше ему нравились и взгляд, и выражение лица рыцаря. Наконец, сэр Годрик спросил:
– Что скажешь, юноша? Я наслышан о твоих подвигах и вполне могу взять тебя в свой отряд, если ты согласишься на это. Но должен тебе сказать, работа наша и трудна, и груба. Что-то ты приобретёшь, но, с другой стороны, оплата окажется не многим больше, чем достаточно только для того, чтобы проделать саму работу.
Осберн ответил ему:
– Если и так, я согласен попытать счастья, но есть кое-что, что может стать преградой для моей службы у тебя.
– Что же это? – спросил сэр Годрик.
Осберн ответил:
– Я бы хотел провести ближайшие годы в какой-нибудь стране, далёкой от этих мест, вернее, от моих родных мест, и лучше к югу, чем к северу.
– И где проживают твои родичи? – поинтересовался Годрик.
– В Долине, разрезанной Разлучающим потоком, – ответил Осберн, – в верхней её части, у подножия великих гор. Я сам с восточного берега, но будь иначе, я вряд ли оказался бы здесь.
