Подстава могла быть успешной лишь в том случае, если органы государственной безопасности располагали точными сведениями о контингентах, из которых разведка противника подбирала агентурные кадры с соответствующими разведывательными возможностями. Исключительно важное значение при подставе имели личные качества и разведывательные возможности агентов. Лица, подставляемые на вербовку, должны были быть не только проверенными и надежными, преданными советской власти, с сознанием долга идущими на выполнение сложных и опасных оперативных заданий, но и находчивыми, умеющими хорошо ориентироваться в сложной обстановке, способными заинтересовать вражескую разведку. Однако в начале войны подстава в подавляющем большинстве случаев оканчивались безуспешно, так как обычно агентов нацеливали прежде всего на сбор военно-разведывательных сведений и уже затем – на изучение возможностей проникновения в разведывательные органы и школы противника. По указанию Меркулова от 23 января 1942 г. при подготовке агентуры для зафронтовой работы часть ее была нацелена на борьбу с «добровольческими отрядами» из военнопленных. В зависимости от индивидуальных способностей каждому из них ставились конкретные задачи: проникать на командные должности в банды, внедряться в качестве рядовых участников и проводников, вести разложенческую работу среди рядовых участников, склонять их к переходу с оружием в руках на сторону Красной армии, завербовывать в эти отряды и активных участников, подводить банды под удары частей Красной армии и действовать в этих случаях по указанию командиров этих частей, вербовать в захваченных немцами пунктах с целью получения возможности влить в банды агентуру, осуществлять ликвидацию отдельных руководителей банд[448].
Направление в тыл противника агентуры ОО началась с конца июня 1941 г. Перед заброской агентов за линию фронта обстоятельно изучались условия, обстановка и места, где им предстояло работать. При этом важное место в системе подготовки агентов занимала отработка им заданий и линии поведения. Для каждого агента составлялась легенда. В ней предусматривались такие элементы, как обстоятельства, в результате которых он оказался на оккупированной территории, его прежние места работы и жительства, данные о родственниках, знакомых и т. д. Каждая легенда должна была отличаться логичностью, легко запоминаться и быть максимально приближена к действительности, без надуманных, труднообъяснимых моментов. Все агенты снабжались соответствующими документами прикрытия. Бланки таких документов добывались у противника или изготовлялись специальными техническими службами органов госбезопасности. Так, при постановке задачи агенту «Гейне» легендированной организации «Монастырь» давались обстоятельные рекомендации о поведении на оккупированной территории, в их числе: при встрече с немецкими патрулями, разговоре с ответственным представителями командования или разведки и др. При этом подчеркивалось, что «ваше поведение во время пребывания на территории, занятой немцами, должно быть направлено на максимальное завоевание их доверия, исключающее в то же время возможность вашей переброски обратно с заданиями прифронтового характера. Мы заинтересованы в том, чтобы вы осели у немцев прочно»[449]. Каждая группа перед заброской в тыл противника получала обстоятельный инструктаж и необходимые документы и экипировку. Так, боевая группа ОО НКВД 27 армии была снаряжена двумя немецкими документами-пропусками, выданными немецкой комендатурой г. Старая Русса, как на лиц, бывших заключенных. Группе приданы ручной пулемет, восемь немецких автоматов и ППД, 12 пистолетов ТТ, 48 гранат РДГ, 36 бутылок с горючей жидкостью, 50 кг толу, пять финских ножей. Группе категорически было запрещено оставлять раненых членов группы и сдаваться в плен, связываться по своей инициативе с находившимися в тылу противника красноармейцами, как одиночками, так и группами, устраиваться на ночлег в населенных пунктах, безразлично, были там немцы или нет, давать кому бы-то ни было сведения о задачах, поставленных перед группой, и о результатах их выполнения.
